судя по последним отчётам с Кагета, мы — единственные претенденты на этот ирренций. База будет построена со дня на день. Это ваша заслуга, Гедимин Кет, и ваша, Хольгер Арктус. Маркус высоко оценит вашу работу.
Гедимин ошалело замигал. «Стабильный портал? На Кагете строят базу?» — его глаза вспыхнули жёлтым огнём. «Я знал, что Ассархаддон не пройдёт мимо. Но откуда он…»
— Вам понравился Кагет? — спросил, едва заметно улыбнувшись, куратор. — Кумала был сильно удивлён вашим интересом.
— Ты знаешь? — Гедимин заставил себя не отводить взгляд. Ассархаддон спокойно смотрел на него, и ничего, кроме дружелюбия, в его глазах не было.
— Это моя работа, Гедимин… И ещё я знаю, что вы нуждаетесь в помощи медиков. Не знаю, почему в моё отсутствие медотсек не забрал вас, но… это будет обсуждено, и выводы будут сделаны.
Последнюю фразу он проговорил, глядя в сторону, и Гедимин невольно поёжился.
— Не трогай их, — угрюмо сказал он. — И мне не нужна помощь медиков. Лучше отправь меня на Кагет. Авиаблоку я больше не нужен. Дай мне работу.
Ассархаддон кивнул.
— Никэс сообщил мне. Кагет — отличный землеподобный полигон для испытания новой техники. Авиаблок перебросит туда часть персонала… Но вами я рисковать не могу. Вы остаётесь на Луне. Очень скоро для вас найдётся новая работа. А пока вас поместят в автоклав на восстановление. Завтра утром Стивен отведёт вас туда. Это же касается Хольгера.
Сарматы переглянулись. Ассархаддон, приподняв ладонь на прощание, поднялся из-за стола.
— Стой! — вскинулся Гедимин. — Ты говоришь, на Кагете мы одни? А те, кто пробурил шахты?
Куратор едва заметно пожал плечами.
— Улетели, не оставив следов. Удивительная раса. Две сольвентные шахты, почва, уплотнённая гравитационной волной, и пара проложенных дорог, — больше ничего. Ни обёртки, ни окурка, ни отпечатка ступни. Нам ещё учиться и учиться скрытности. Не беспокойтесь, мы отслеживаем окрестности Кагета. От сигма-волн никто ещё не скрывался. Не бойтесь инопланетян, Гедимин. Вас они не найдут.
09 июня 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»
До официального подъёма оставалось четверть часа. Гедимин сомкнул пластины брони и сошёл со стапеля, разводя руки в стороны, — обычная разминка при надевании скафандра. Он остановился посреди комнаты и тихонько поскрёб стену. Условный знак был замечен — Эллак заглянул в отсек.
«Войди,» — жестом попросил его Гедимин. Охранник кивнул и закрыл за собой дверь. Гедимин припечатал её защитным полем — у всех были дозиметры, и выброс сигма-квантов мог привлечь внимание.
«Сними шлем,» — попросил он Эллака. Тот подозрительно сощурился и нехотя прикоснулся к шее. Тяжёлый шлем экзоскелета откинулся назад.
«Скажешь, что почувствовал,» — Гедимин лёгким движением убрал пластины с висков и отключил все экраны «Седжена».
Щупальца взметнулись над плечами, дёрнув сармата назад, — сегодня они особенно хорошо ощущались. Он до боли сжал кулаки — так легко было взлететь, для этого даже не нужны были жесты. Взлететь, преодолеть притяжение Луны, оседлать один из спрингеров, идущих на Кагет… Гедимин стиснул зубы и медленно разжал кулаки. «Седжен» погас.
«Говорить?» — спросил удивлённый Эллак. «Ничего не было.»
Гедимин кивнул. «Ясно. Спасибо, что помог. Скоро смена.»
Эллак тихо хмыкнул. «Я не устал,» — сказал он. «Только скучно. Что ты включал? „Крылья“? Они хороши?»
— Очень, — вслух ответил Гедимин, прижимая кулак к груди. — Когда их пустят в серию, о реактивных двигателях забудут навсегда.
Эллак недоверчиво ухмыльнулся. «Тихо, учёный,» — жестами сказал он. «Выпусти меня. Скоро подъём.»
15 июня 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»
Крышка автоклава открылась с лёгким щелчком. Гедимин, с закрытыми глазами лежащий на дне, вяло удивился — он не должен был ничего слышать под наушниками, защищающими от Би-плазмы на дне контейнера. Только теперь он заметил, что жидкость уже не покрывает кожу, и что в автоклаве с каждой секундой становится холоднее.
— Очнулся, — довольно кивнул медик, заглянувший в контейнер. — Пятнадцать минут на сборы. Пойдёшь с нами.
— Куда? — спросил Гедимин, медленно приподнимаясь на локте. Датчики и катетеры с его тела успели убрать, их следы на коже быстро разглаживались.
— В центральный зал. Маркус выступит с речью, — ответил медик, отходя от ёмкости. По отсеку разносились приглушённые голоса — все, кто был здесь, деловито куда-то собирались. Гедимин услышал, как сдвигается ещё одна крышка, и поспешно вылез из автоклава, — медики разбудили Хольгера, и, возможно, ему была нужна помощь.
Хольгер выбрался быстро и выглядел бодрым. Хлопнув Гедимина по плечу, он огляделся в поисках скафандра, облегчённо вздохнул, найдя его, и усмехнулся.
— Атомщик, ты это слышал? Маркус скажет нам речь. Даже на Луне ты от него не укроешься!
— Ты сегодня за Кенена? — недовольно сощурился Гедимин — нелепая шутка была из арсенала учётчика, Хольгеру такие поддёвки были несвойственны.
— Вы оденетесь или так пойдёте? — спросил, обернувшись, сердитый медик. — Десять минут до выхода!
Гедимин застегнул на груди комбинезон и, подойдя к стапелю, лёг в привычную броню. «Поднимать больных из-за какой-то речи?» — запоздало удивился он. «Что это с ними?»
Снаружи, в коридорах, горела непривычная красноватая подсветка. Гедимин встревожился было, но сирены молчали, и передатчик не загорался, — на аварию было непохоже. Хольгер, приостановившись посреди толпы, коснулся его ладони, и сармат, вздрогнув, посмотрел на него.
— Сегодня пятнадцатое, — беззвучно шевеля губами, сказал химик. — День траура.
Сармат мигнул. «Да, точно. Совсем заспался в медотсеке…» Он огляделся по сторонам — вместе с ним к центральному залу сходились медики, санитары, местные техники, охрана и немногочисленные «ходячие» пациенты из разных блоков.
— Никто не на работе, — удивлённо прошептал он. — Интересно, во всех блоках так?
Медотсеки и экспериментальный Биоблок примыкали к центральному залу с разных сторон, и когда ворота для медиков открылись, большая часть мест уже была занята. Гедимин шагнул влево, уступая дорогу основному потоку,
