не знал, — буркнул он, прикрывая охранника собой. — Не трогай его!
Ассархаддон мигнул.
— М-да… Это, конечно, для ваших глаз не предназначалось, — мягко сказал он. — Однако Ридрек Лиск участвовал в эксперименте добровольно. Я хотел проверить кое-что из древних технологий наших друзей-приматов. Есть множество сообщений о подобных ритуалах, проводимых разными племенами людей. Тысячу-две лет назад это было популярно — и, возможно, действенно.
Теперь мигнул Гедимин. «Человеческие традиции…» — его передёрнуло. «Всегда в них путался.»
— Действенно для чего? — спросил он.
Ассархаддон пожал плечами.
— Видимо, для прохождения испытаний. Такие ритуалы должны были как-то повлиять на вероятность… успешного старта, мягкой посадки, нужного исхода сражения, — трактовки многообразны. Ридрек Лиск оказал мне большую услугу, согласившись участвовать, — насколько известно, в этом ритуале важна добровольность.
— Ничего не понимаю, — растерянно сказал Гедимин. Ассархаддон, очевидно, не шутил и не заболел внезапно эа-мутацией, но то, что он говорил, звучало отборным бредом.
— Как чья-то смерть может влиять на работу механизма?
— Древние технологии, — пожал плечами куратор. — Узнаем из отчётов. Кстати, как вам корабль? Это новый торпедоносец Гельмера. Если вы заметили, там стоят ваши двухпучковые излучатели. Перспективное оружие.
Гедимин снова мигнул. Забрызганное кровью лицо Ридрека ещё стояло перед глазами, но не отвлечься на новый, незнакомый механизм сармат не смог.
— Когда успели? — спросил он. — Их же только испытывали…
— Гельмер всегда работал быстро, — отозвался Ассархаддон.
Передатчик на его руке замигал. Он прижал пальцем пластину брони и снова посмотрел на Гедимина.
— То, для чего я вас позвал. Линкену Лиску нужна ваша помощь. Он работает над ирренциевыми бомбами, но зашёл в тупик. Надеюсь, вы сможете его выручить. Завтра с утра поедете с ним.
— Он не заходит в жилой блок, — напомнил Гедимин. Ассархаддон слабо повёл ладонью.
— Зайдёт. Удачи в исследованиях, Гедимин. Нам будет что обсудить, когда я вернусь.
02 июля 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»
Хольгер вздохнул и положил руки на плечи Линкену и Гедимину, слегка надавив на их броню.
— Осторожнее там, вы оба!
Взрывник хмыкнул.
— Это ядерная физика, химик! Естественно, мы будем осторожны. Атомщик не даст соврать. Верно?
Он толкнул Гедимина в бок. Тот сердито сощурился.
— Веселишься?
Линкен мигнул.
— Ты смурной, — сказал он, заглядывая Гедимину в глаза. — Из-за опытов Ассархаддона? Брось. Мертвеца не оживишь.
Он даже опустил веки, пытаясь изобразить сожаление, — но по нервным вспышкам радужки было понятно, что убитый сармат беспокоит его сейчас менее всего.
— Знать бы, кого расстрелять, чтобы бомба сработала… — вздохнул он, оглядываясь на угрюмого Хольгера; тот, проводив сарматов к Вертикали, остался стоять у двери в жилой отсек, и его глаза из красных стали тёмно-багровыми.
— Только посмей, — ровным голосом сказал Гедимин.
…Последний из сарматов-попутчиков вышел из вагона, и дрезина покатила дальше, плавно набирая скорость. Гедимин смотрел на карту транспортных туннелей. Впереди на его пути была только одна станция на самом конце длинной пустой ветки — «Ядерные испытания».
— Там отдельный шлюз с полигоном? — спросил сармат.
— Нет, там подземная камера, — ответил Линкен; ему, судя по вспышкам в глазах, тоже было не по себе, и он пытался занять храбрости у Гедимина, то и дело оглядываясь на него. — Свой полигон, далеко ходить не надо.
Гедимин фыркнул.
— Вы там в своём уме? Какая ещё подземная камера? Ты же взрывник, сам должен соображать…
Константин, до этого момента стоявший у иллюминатора и скользивший хмурым взглядом по стенам туннеля, дёрнулся и развернулся к сарматам.
— Heta! — его лицо болезненно дрогнуло. — Подземные ядерные взрывы в двух шагах от лаборатории… Запомните, Eatesqa, — если бы не приказ Ассархаддона, я бы к вам близко не подошёл.
— Да мы привыкли, — хмыкнул, не показывая обиды, Линкен.
Вагон затормозил, плавно лёг в захваты и остановился перед платформой. На ней не было никого; пустые коридоры без опознавательных знаков расходились в разные стороны. Линкен уверенно направился в один из них, жестом позвав сарматов с собой.
Очередной замаскированный люк открылся беззвучно, впустив пришельцев в шлюзовую камеру. Охранники отступили от входа — в эту лабораторию им было нельзя, и Гедимин, отвернувшись, довольно ухмыльнулся. Камера закрылась. Гедимин посмотрел на знаки на крышках люков — похоже, эта лаборатория, как и его собственная, была автономной, со своим запасом воды и кислорода на несколько суток.
За изолирующим шлюзом располагался небольшой «чистый» отсек с парой встроенных в стену телекомпов, выдвижными панелями разного назначения и тремя надувными матрасами, сдутыми и свёрнутыми, сложенными в углу. Из одного из свёртков торчал угол тонкого одеяла.
— Один — мой, — пояснил Линкен, проследив за взглядом Гедимина. — А остальные… ну, мало ли что.
Константин презрительно фыркнул.
— Я тут спать не буду, Eatesqa. Для ночлега построен жилой блок. А валяться по уши в плутонии — это не для нормальных существ.
— Да нет тут никакого плутония, — отмахнулся Линкен. — Боишься — дальше не ходи. Сядь тут. Телекомп есть, чего тебе ещё надо?
— Нет уж, — Константин недобро сощурился. — Так быстро вы от меня не отделаетесь. Что дальше?
Гедимин, не влезая в перепалку, рассматривал стены. Тут было как минимум два изолирующих слоя — нейтронностойкий фрил и ипроно-рилкаровая прокладка, а внутри стены угадывался встроенный генератор защитного поля.
Между «чистым» и «грязным» отсеками находился ещё один шлюз, камера дезактивации, и ещё два генератора — основной и резервный. Стена за ним плавно выгибалась, чтобы в случае аварии принять удар на себя. Гедимин отследил ещё два изолирующих слоя, хмыкнул и перевёл взгляд на универсальные станки, прикрытые защитным полем.
— А вон там ирренций, — Линкен указал на непрозрачный купол. —
