но через пару минут безуспешных попыток, тряхнула волной темных волос, и села в позу для медитации. Вот теперь, когда сознание успокоилось, а мысли перестали быть важными, она смогла ощутить вокруг дяди Ильи некое поле… очарования, что ли. Это словно ждешь Нового Года, а до него пара часов осталось. Сердце бьется в предвкушении, и хочется, чтобы поскорее куранты пробили. Или даже не совсем. Вот когда впервые читаешь «Нарнию», и заглядываешь во все шкафы поместья. Или нет. Вот когда впервые выпускаешь внутреннюю энергию. Нет. Определенно нет. Все сразу. Сказка, где возможно вообще все. Вот на что это похоже!
— Вот это да! — Выдохнула Мелисса. Подошедший несколько минут назад, и занимавшийся точно тем же, что и сестра, Нельсон, тоже вышел из медитации, и осоловело посмотрел на дядю Илью.
— Просто сказка! — Выдохнул мальчик.
А Илья все продолжал. Подбирал состояния сознания, постепенно воплощал их духовной силой, пока из него не вышел полный символ, откуда-то из глубочайших слоев подсознания. Взмахи меча сложились в него сами, духовная сила подхватила, и сжала, проявляя в мир. Странный, запутанный символ завис перед грудью мечника, и полыхнул полем, которое стал с легкостью поддерживать. Во всем поместье люди ощутили это чувство вошедшей в мир Сказки. Слуги переглядывались между собой, и странно, даже по-дурацки улыбались. Конечно, любой из них в силах скинуть с себя воздействие этой ауры, но никому не хотелось.
Илья, наконец-то, замер, и рассмеялся. От всей души, громко, весело, задорно, как мальчишка. Тетушка и ее дети вторили его смеху, как и большинство людей вокруг. А потом, символ чуть изменился, и все вдруг осознали, что сказка, она не только светлая бывает, когда рыцарь все же спасает даму, когда серый волк на стороне Ивана Царевича, а Конек-горбунок мудр.
Сказка бывает темной, злой, смертельно опасной, и безумно, нечеловечески жестокой. Аура этого нутряного страха перед неизвестным накрыла поместье, и поежились все, без исключения. Словно мощь древней, злой магии обрушилась на поместье Залесского, подавляя, уничтожая, погребая под собой все светлое и теплое. Холод ауры промораживал до костей всех и каждого.
Илья взмахом руки убрал символ, а вместе с ним и ауру. Все вздохнули с явным облегчением.
— Это было сильно, Илюшенька, — тетушка подхватилась с горы тулупов, на которой устроила свой пост наблюдения, и обняла воспитанника. — Изумительный стиль. Как назовешь?
— Инь-Ян? Хрень! Нужно что-то понятное. Очарование Зла, например. Или Две Стороны Монеты.
— Гримм, — прозвучал детский голос. — Сказки братьев Гримм. Но и просто Гримм подойдет.
— Ну, пусть так, — согласился с ребенком Илья.
— А мне больше нравится Очарование Зла. И Очарование есть, и Зло, — показала язык брату Мелисса.
— Так, дети, камень-ножницы-бумага, быстренько, — скомандовал Илья. Детишки хищно усмехнулись, и быстренько раскидались.
— Два из трех, — вскрикнул мальчик, на что Мелисса только небрежно кивнула, и снова выиграла. — Три из пяти!
И снова Нельсон продул. Название стиля меча придумано и утверждено.
— Значит, «Очарование Зла Мелиссы». Так и запишем. «Очарование» можно давать и детям, а вот «зло», как повзрослеют, пожалуй. — Илья за десять минут создал полноценную методичку, и пошел в дом. В сети поместья появилось новое произведение искусства меча его хозяина. — Кто-нибудь, покормите меня!
Крик донесся до кухни, впрочем, у него и выбора не было. С техниками Звука у Ильи проблем не было. Так что, через пару минут в столовой уже начали накрывать стол, а через пять, он уже уминал, кажется, перепелов, а может и голубей, судя по скелету птиц. Очень вкусно.
На следующий же день, Мелисса стала разучивать движения и связки нового стиля, все же именно она стала вдохновением, и в названии ее имя, а значит, именно она должна владеть этим стилем лучше всех в мире.
— Кать… — Илья потыркал спящую девушку, но она отказывалась просыпаться. — Катя.
— Ну что тебе нужно? Дай поспать! — Весна, дракошка постоянно хочет спать, такова ее природа.
— Скажи, а ты хочешь ребенка?
Вот тут она проснулась моментально. Подобные темы нельзя пускать на самотек, и следует всесторонне обсудить. Хотя от ее мнения вообще ничего не зависит, и как сделает самец, так все и будет. Память ее крови говорит именно так. И все же, она достаточно долго прожила в человеческом обществе, чтобы понять, что Илья отнесся к ней в этом вопросе весьма достойно и с пониманием. Все же, не ему вынашивать дитя, а ей.
— Ребенок, это серьезно. Понадобятся некоторые ресурсы, и хорошо бы, высокого ранга…
— То есть, ты согласна?
— Конечно, — уверенно кивнула девушка.
— В таком случае, тебе придется пройтись по магазинам, и прикупить белое платье. Мои дети байстрюками быть не должны. Посему, вот тебе рука, сердце, — он улыбнулся, и добавил: — …не теряй. А вот колечко.
Именно это подсказало девушке, что он давно все это обдумывал, и колечко приуготовил так же заранее. Не с неба мысль пришла, нет. Все обдумано не раз и не два, просчитано наперед на много шагов, и вероятнее всего, даже ресурсы для рождения сильного дитя уже на руках. Илья никогда не делает что-то, не просчитав все заранее.
— В таком случае, как говорите вы, люди, я согласна, — Катерина улыбнулась, и на сей раз ее улыбка не выглядела холодной и отстраненной. Богиня просто расцвела от радости. Она детей хотела давно, но ее самец нет, и потому она молчала. Теперь же, осталось соблюсти несколько глупых человеческих ритуалов, и можно переходить к делу. Хотя… к делу можно перейти прямо сейчас!
Дракошка надела подаренное кольцо на пальчик, откинула одеяло, и оседлала жениха, с хищной улыбкой на устах.
— То есть, как это, Залесский женится? — Воскликнула Великая Княгиня Юлия, сидя за завтраком. Она увидела объявление в газете, прямо на первой странице. Все же, это действительно событие, как для Москвы, так и для Империи, как ни странно. Этот молодой человек за последние пятнадцать лет стал весьма заметен на властном Олимпе Земли. — На ком? А, на богине, — девушка успокоено вздохнула. — Давно пора.
— Богиня? — Переспросил Михаил. Дочь пробыла в поместье Залесского-Ключевого три года, так что знает о нем куда больше остальных, пусть это и было больше четырех лет назад.
— Катерина Василевская. Сожительница его, красоты неописуемой. Да ты же видел ее на прошлогоднем Летнем Балу.
— Ммм, — кивнул глава семьи, вспоминая ту восхитительную девушку. К ней, помнится, еще поручик Михайлов сабли точил, но был отвергнут, а после отповеди, еще и избит. — Она весьма известна в высших кругах за свое пристрастие бить мужчин, которые проявляют к ней знаки внимания. За то,
