похищал магов, снабжая тех извергов? — спросила Амелия.
Будь это лет эдак тысячу назад, я бы знал, что делать. Они бы умирали долго, а в конце я бы самолично снес им головы и выставил на стене замка. Но сейчас другое время.
— Я знаю, что нужно сделать, — сказал Люциус. — Нужно снова собрать большое собрание, рассказать о том, что сделано, и предложить всем коллективно решить их судьбу. Но перед собранием вывесить на стенах списки тех, кого эти двое отправили в ад.
— Сжечь их нужно на медленном огне, но перед этим еще колесовать или четвертовать, — проговорил Нотт.
— Когда маги увидят списки и найдут там своих знакомых или родственников, они не поскупятся на боль, Магнус. Я лично проконтролирую, чтобы Флетчер и Уокер были живы до последней минуты, — пообещал Дракон.
После ужина с Монтермаром связался Северус и рассказал, как сложились дела в Италии.
— Нужно будет проследить еще за тем, кто захочет занять его место, и нанесём упреждающий удар. Информацию надо будет передать, конечно, тем странам, в которых есть их агенты и в МКМ, когда мы будем готовы к наступлению против Дамблдора. По поводу лишения магии: если Великая это одобрила, я тем более не стану оспаривать такое решение. Они там окончательно забылись в тепле и спокойствии, нужно было давно встряхнуть этот уголок безответственных сластолюбцев. Завтра домой?
— Завтра, но вечером. Хочу все-таки посмотреть на Стрегонторе, узнать, как бы мог я учиться, если бы моего предка не вывезли в Британию.
— Если бы его не вывезли, его бы отравили или задушили еще ребенком, и ты бы вообще не родился. Но смотри, что там ты хочешь, и не задерживайся более чем нужно. Тебя нам тут не хватает.
Утром Монтермар за завтраком обратился к детям:
197/289
— Харри, наказание за ваше пещерное приключение еще действует, но наши уважаемые леди попросили меня разрешить вам всем троим сегодня поездку в вашу будущую школу. Могу я рассчитывать на то, что вы будете вести себя прилично и не доставите проблем нашим дамам?
— В школу? — захлопал руками Харри. — Это здорово! Мы так давно хотели. Обещаю, что мы будем очень послушными и крайне аккуратными.
— И не станете подвергать себя никакой опасности и ни в коем случае не выйдете за границу защитного купола.
— Конечно, зачем нам это делать?
— Не знаю, что может прийти в ваши головы.
— Сэр, мы обещаем, что в наши головы ничего плохого, пока мы будем в школе, не придёт! — горячо поддержал друга Драко.
— Да, сэр, мы обещаем! — повторил Тео.
— Дело в том, что оно может и не быть плохим, но окажется в итоге опасным, — вздохнул Монтермар. — Достаточно того, что вы пообещаете во всем слушаться наших леди, а они уж за вами проследят.
Замок Хогвартс, Шотландия
Наконец и гриффиндорцы смогли выйти к завтраку в новеньких спортивных костюмах. Гордиться, конечно, было нечем, так как они их получили последними, но они все равно были рады и обновкам, и тому, что, в конечном счете, все-таки едут на эту экскурсию, о которой им прожужжали все уши знакомые с других факультетов. Вчера происходили странные вещи: директор Дамблдор пытался зайти в их гостиную, чтобы о чем-то побеседовать с учениками их факультета, но не смог пройти через вход и был очень этим рассержен. Никто из учеников, к кому он обращался, даже за руку не смог его провести внутрь. Тогда он велел домовикам вызвать профессора Макгонагалл, которая, как оказалось, была вместе с главами других домов в их башне, потому она явилась на зов директора не одна. Все главы домов по очереди и все вместе пытались объяснить Дамблдору, что по новым правилам доступ в гостиную домов имеют только сами студенты и глава этого дома. Все остальные, включая даже колдомедиков, могут туда пройти только с главой дома. После чего деканы стали выяснять, зачем, собственно, директор так рвался в Дом Гриффиндора? Тот не стал им ничего отвечать и гордо удалился. Профессор Макгонагалл сказала своим студентам не обращать на чудачества директора внимания, а лучше думать о том, как они завтра будут проходить полосу препятствий, о которой уже известно всему Хогвартсу и что она сама лично собирается в этом участвовать. Эта новость повергла в шок весь факультет, и заставила всех собраться в гостиной и начать действительно обсуждать, в каком порядке им лучше будет идти, и кто, как и кому будет помогать. Младших разогнали по спальням с отбоем, а старшие все пытались продумать свои действия на завтра. В итоге утром некоторые позевывали, но были полны энтузиазма и уверенности, что они не ударят в грязь лицом перед главой Дома, и не могли дождаться, когда за ними приедет тот красивый желтый автобус.
Альбус Дамблдор смотрел на радостные лица детей с раздражением. Как мог всегда верный ему факультет продаться за какие-то тряпки? По тому, как они вели себя за завтраком, было видно, что все они рады предстоящей поездке. Нужно отправить туда своих людей, чтобы они посмотрели, что там показывают и рассказывают ученикам и вообще всем магам. Наверняка, что-то пропагандирующее старые традиции. Ну, ничего, он сегодня заберет посылочку, которую ему передали те маглы, которые разделяют его идеи, и он тогда устроит всем небольшой сюрприз и подгадит репутации традиционалистов. Он собирался поручить исполнение своего плана Флетчеру, но не знал где он живет, так как обычно передавал ему информацию через Грюма, который как закрыл свой камин от Альбуса перед процессом Блэка, так больше и не открывал. Дамблдор собирался после завтрака послать ему патронус с приглашением на встречу в его коттедж в Годриковой впадине. Не хотелось делать все самому, нужно было и о собственной безопасности заботиться.
Минерва Макгонагалл немного волновалась перед поездкой. Это был последний ее шанс наладить со своим факультетом близкие и правильные отношения. Она выспросила у Помоны и Филиуса все, что они могли ей рассказать об экскурсии, и решила, что она должна показать своим львятам, что еще кое-что может. Весь месяц тайно от всех Минерва занималась гимнастикой и тренировалась висеть на веревках, бегать по брусьям и прыгать по шатающимся пенькам: все это она трансфигурировала себе по утрам на опушке запретного леса за хижиной Хагрида. В первые дни она хотела бросить свою затею, так как получалось все у нее плохо,
