бежала. Но теперь ей казалось, что в панике она пропустила ответвление коридора, и не одно. Она нащупала более или менее ровный участок стены и прислонилась, чтобы перевести дыхание, вслушиваясь в дополняемую буханьем сердца тишину. Ей то и дело мерещилось, как стонут разгибаемые прутья и шлёпают по камню босые ноги…
Руки устали держать ключ. Весил он никак не меньше пяти килограммов, но бросать его Вика даже не думала. Вот был бы ремень!..
Дальше она пошла уже осторожно. И понимала, что спускаясь ниже, едва ли набредёт на выход на поверхность, но возвращаться в пещеру с… этим…
Коридор петлял, становилось жарко. Китель лип к спине, а по шее стекали ручейки пота. Но при этом дышалось отчего-то легко, как в натопленной бане, но головой в бочке с ледяной водой, над самой гладью.
Когда мысль повернуть назад из назойливой мошки превратилась в ловкого паука, липкими тенётами опутавшего всякое стремление продолжать путь вниз, тоннель внезапно вышел в горизонтальную плоскость. Вика поняла, что уже не спускается благодаря мелким кусочкам породы, которые больше не катились спереди, вылетев из-под пыльной подошвы.
Девушка остановилась. Вытерла со лба пот, прислушалась.
Тихо. Ни шороха. И пусто. Пусто внутри, в голове, словно вычищено там всё. И оттого страшно. Там, где был Ординатор, зияла пустота. Чёрная, как пролом куда-то… во тьму.
Испугавшись собственных мыслей, Вика поспешила дальше. Она не отдавала себе отчёта, что пустота та, тьма в зияющей на месте Ординатора ране росла с каждым её шагом вглубь тоннелей. Будто нечто, вытесняющее бестелесного, ожидало её именно там…
***
Лицо было в чём-то липком, скорее всего в слюне. Возможно, в крови – от удара голова выскочила из фиксаторов нейроинтерфейса и Роберт скулой прочувствовал, что панель «Осы» очень даже твёрдая. Она теперь не светилась, а экзотело не воспринимало команды оператора. За триплексом была непроглядная чернь. Понятное дело – ни о какой смене режимов зрения и речи не велось. Хорошо хоть…
Роберт сглотнул. И сморщился – горло пересохло, его тут же разбил кашель.
Сухо! Во рту сухо! Сублимация кислородных брикетов прекратилась!
Роберт непроизвольно задержал дыхание. Надолго его не хватило – выдохнув, он жадно схватил ртом воздух и снова закашлялся. Ничего не оставалось, только смиренно дышать сладковатым на вкус газом.
Голова никак не втискивалась обратно в фиксаторы нейроинтерфейса. Он и в добрые-то времени делал это с некоторым трудом из-за размеров собственного черепа, а тут… Но Роберт не сдавался. Прекратить попытки в его случае значило бы расписаться под чертой на пыльном пергаменте, поданном костлявой рукой.
Пот заливал глаза. Жутко зуделась левая стопа и давил мочевой пузырь. Роберт стойко терпел и пробовал, пробовал. Шея уже болела так, словно на ней попеременно посидело человек десять, а грёбаные фиксаторы никак не желали принимать обратно круглый череп. Но русские не сдаются…
Панель мельком мигнула, вселив хлипкую надежду. Экзотело не активируется без оператора. А оператора для него нет, пока датчики фиксаторов не сообщат ему обратное. Даже если он сгниёт внутри, так и не изловчившись впихнуть голову обратно в заветные подушечки.
И наконец, у него получилось. «Оса» просыпалась медленно. Системы сбоили, шкалы сбора данных о состоянии сменяли друг друга, но всё это было неважно. Двигаться Роберт мог, но благоразумно ждал окончания всех проверок ИИ. Времени на это отчего-то ушло немало, будто повреждения выбивались за пределы самоустраняемых. Так и вышло.
«Система сублимации критично повреждена», – заморгало сообщение в тревожной красной рамке.
Роберт давно понял это и даже смирился. Старался только не кашлять, дыша смесью газов Ясной и остатков кислородной возгонки. Чересчур сильный кашель напоминал ему о некотором несовершенстве экзотела. Как выяснялось, весьма и весьма неприятном.
Когда все основные системы уже вернулись в рабочий режим, триплекс перед лицом оставался чёрен. То ли дело было в самой системе, то ли нейроинтерфейс как-то неправильно зафиксировался, но команды на смену режимов зрения отклика не находили.
Роберт пошевелился. Ощупав пространство вокруг, пришёл в выводу, что лежит в каком-то узком полузасыпанном тоннельчике – рукою он дотягивался до стены по окружности. Пустота была только впереди и позади него. И нужно было куда-то ползти. Он чувствовал себя очумелым после мощного землетрясения кротом. Четырёхсоткилограммовым, углепластиковым, слепым грызуном с другой планеты.
И отчего-то никак не удавалось отправить тревожный импульс Ренате Дамировне, пришлось даже обратиться за помощью.
«Ординатор», – голос бестелесного искажался, звучал как бы с задержкой, растянуто.
«Экстренный импульс SOS», – скомандовал Роберт. Но ответа не дождался.
«Ординатор», – повторил искажённый бесполый голос, когда он опять обратился к нему. Ничего не вышло и в этот раз.
Компас утверждал, что тоннель, в котором оказался Роберт, пролегал с юга на север. Похититель тащил Вику к горам, то есть тоже на север. И лежал он головой туда же, так вышло. Но ползти следовало в обратном направлении, к холму с модулями на вершине. Сначала, во всяком случае.
Внезапно что-то стукнулось о шлем.
Роберт от неожиданности дёрнул головой, отчего ожил триплекс – система подстроилась всего за секунду, и чернота перед глазами выбелилась размытыми очертаниями ночного визора.
Он не сразу понял, что перед ним. Подумал, что это трещины по внешнему стеклу или ещё чего. Но когда это пошевелилось, Роберт заорал и неуклюже саданул, вложив всю мощь ручных сервоприводов. Узкий тоннель заполнил хруст, в маску «Осы» брызнуло чем-то молочно-белым, густым. Роберт замолотил могучим кулаком ничего уже перед собой не видя – триплекс забрызгало полностью.
Угомонить разошедшееся экзотело оказалось непросто. Панические импульсы привыкшего к стороннему контролю мозга ещё долго приводили «Осу» в движение.
Успокоившись, он стёр с триплекса густое кремоподобное вещество. Перед ним извивался наполовину расплющенный червь, каких они встречали в темноте леса по пути к модулям. Нитевидные отростки конвульсивно дрожали, а уцелевшая часть крючилась и свивалась в узел. Он был один, без собратьев.
Роберт огляделся. Потолок тоннеля наощупь оказался твёрдым. Нигде не было и намёка на дыру, через которую он мог бы попасть сюда. Притом вокруг белел песок, провалившийся, видимо, вместе с ним. Стены влажно блестели. Кое-где имелись яркие прожилки, в ночном режиме визора выглядевшие слепяще-белыми.
Перевернуться лицом на юг не получалось. Роберт чуть ни застрял, пытаясь сделать это. В конечном итоге плюнул и пополз задом, то и дело оглядываясь.
Тоннель сужался. От места, где «молоком» истёк неповинный червь, Роберта отделяли каких-то десять метров, а он уже и голову-то поднимал с трудом, разглядывая путь. Кто другой, наверное, передумал бы и пополз
