Скелет-маг наносит вам 43 урона. Вы заработали обморожение (2 урона за 5 секунд, сроком на 30 секунд).
Скелет-маг наносит вам 45 урона. Вы заработали обморожение (2 урона за 5 секунд, сроком на 60 секунд).
Попадание! Вы наносите скелету-магу 35 урона. Потеря конечности.
Попадание! Вы наносите скелету-магу 40 урона.
Попадание! Вы наносите скелету-магу 39 урона. Скелет-маг убит, получено 100 опыта.
Ну вот, теперь искать под водой отрубленную клешню, в которой рассыпавшийся кудесник сжимал свой кристалл. Времени это заняло куда меньше, чем можно было опасаться, и вот я уже держу в ладони голубоватый мерцающий камушек. Ценная, должно быть, штукенция, но продавать не буду пока. Чёрт его знает, как всё в будущем повернётся. Может, наткнусь на доброго лесного отшельника, который на безвозмездной основе откроет мне ворота в мир ледяных чудес. Размышлял я, конечно же, по пути к сундуку, и вот не выдержавшая проверки временем крышка отлетает в сторону, а мои руки погружаются в честно отвоёванное у скелетов добро.
Под слоем звонких монет, меня встретила рукоять редкого железного топора и редкий же балахон учёного, дарующий +1 к харизме в момент общения с магами, алхимиками и другими представителями интеллектуальных профессий. Забавно. Этак, при некотором упорстве, можно накрабить себе набор парадных комплектов на любой случай и тем самым открыть доступ к тем квестодателям, что сейчас не пожелают даже глядеть в мою сторону. Монет оказалось 756, о чём извещали соответствующие цифирки в ячейке открывшегося контейнера. Перестав играться, я усилием воли переместил всё содержимое сундука в инвентарь и покинул грот, отметив перед уходом отсутствие других коридоров, которые вели бы вглубь горы. А это значит, что меня можно поздравить с успешным прохождением первого подземелья. Крохотного даже по меркам того лабиринта, где я от жемчужницы бегал, но всё же.
В лагерь я возвращался натурально бегом, огибая редких противников, успевших прийти на запах забитых мной бородавочников и других животин.
– Тебя где носило?! – привычно зарычал Бруно, увидав меня у палатки.
– Там, – я указал на деревья, за которыми солдатня уже оставила не один десяток пахучих мин. – По острой надобности.
Хитрость – успех.
– Говнюк! – вынес вердикт десятник. – Жри, давай, пока есть, что жрать, а потом Клэнси с котлом поможешь. И ещё, три наряда на кухню вне очереди, чтоб не умничал.
– Слушаюсь!
Он недоумённо хмыкнул, заметив мою улыбку, а я, не желая больше мозолить глаза начальству, поспешил к повару. Было бы из-за чего огорчаться! Наряды эти – отличная штука. Полчасика поработал, и три сотни опыта у тебя в кармане. За квестовую сирену, если я верно помню, давали меньше. Ну, или примерно столько же. Задание-то, правда, было достаточно низкоуровневым, но факт остаётся фактом, за социальные, или, вернее сказать, трудовые квесты опыт игра отваливает не жалея. И правильно, я ведь сюда пришёл монстров мочить, воровать или забалтывать сильных мира сего до потери ключей от сокровищницы, но уж никак не вёдра с водой таскать или дрова рубить. Следовательно, такие действия нужно как следует поощрить, иначе ничего, кроме злости, они у игрока вызывать не будут.
Минут через сорок, когда все организационные и бытовые вопросы были улажены, наши разведотряды опять направили расчищать путь, и движение войска возобновилось, В этот день всё прошло несколько веселее. Чудища становились всё зубастей и злей, отвечая принципу «Чем дальше в лес…», так что у меня даже наметился некоторый приток опыта. К вечеру планка двадцать второго уровня была взята, да ещё и отцы-командиры учли ошибки, выдав разведчикам пропитание и выделив полчаса на обед. Короче говоря, пошли солдатские будни, что надо. Мои сослуживцы тоже пребывали в приподнятом настроении, видя, что никого пока не сожрали, да и в целом поход продвигается, как по маслу. Жалованья, правда не платят, на что резонно указал Шон, но Бруно его осадил, заявив, что всем всё будет уплочено по возвращении, а кто не вернётся, за тех деньги родня получит. Ребята притихли, было, но позже разговоры возобновились, благо командир, убедившийся в боеспособности подчинённых, уже не так лютовал. Увы, мне от этого было ни жарко, ни холодно. То ли оттого, что я пополнил отряд перед самой отправкой и не имел возможности влиться в коллектив, то ли из-за низкой харизмы, сотоварищи предпочитали со мной не общаться. Даже мечник Агриппа, которого я выдернул из-под самых челюстей выскочившей на нас безбрачницы, только буркнул потом «спасибо, Ник», и на этом наше общение кончилось.
Глава 13. Уж послали, так послали
Вечер в лагере прошёл, как по расписанию. Разве что я, после ужина, пошатался немного туда-сюда и даже нашёл наставника, готового преподать мне последний урок мечного боя. За пять штук, ага… Заглянув в сумку, где позвякивали полторы с лишком тысячи золотых, я только грустно вздохнул и пошёл к палатке, чтобы передохнуть перед ночной вылазкой. Шутка ли, сутки провёл на ногах, воюя со всякой всячиной.
Как и вчера, с тем, чтоб покинуть лагерь, у меня проблем не возникло. Они начались двумя минутами позже, когда гордый охотник за головами нарвался на своих жертв. Догадываясь, что абомо не оставят попыток слежки за нами, я двигался осторожно, вглядываясь в каждый кустик перед собой и отчаянно сетуя на отсутствие зелий ночного глаза, но всё равно увидел врага лишь за миг до начала схватки.
Восприятие – успех. Вы обнаружили засаду.
Ещё до того, как мозг обработал увиденное, я скакнул в сторону. Сознание же включилось, когда у меня в плече засело одно из брошенных дикарями копий.
Воин абомо наносит вам 44 урона.
– Тревога! – завопил я, скрываясь за деревом. С такой оравой мне в одиночку точно не сладить. Так что и помощи попросить не зазорно.
Резким движением я вырвал из себя древко копья. Наконечник, скорее всего зазубренный, засел в ране, снижая подвижность и доставляя острую боль. С двух сторон ко мне подскочили аборигены. Один получил палкой в солнечное сплетение, другому достался шрам через пол лица, и я стремглав помчался на свет, туда, где раздавались приказы и яростная матерщина.
Воин абомо наносит вам 70 урона.
От прилетевшего в спину удара, я, на всей скорости, рухнул лицом в траву. Попробовал перекатиться, но помешало торчавшее чётко между лопаток копьё. Всё вокруг озарилось бликами факелов…
– Помогите ему! Придурки, у кого зелье?!
Меня подхватили подмышки, выдернули из спины подарок абомо, в рот залили лечилку… Сомнительную, жадюги! Где-то вдали слышались ещё крики и непонятный треск, но вокруг меня столпились только свои, ни одного дикаря.
– Все в лагерь! – тоном, не терпящем возражений, приказал бородатый служитель, вооружённый чем-то средним между копьём и боевым посохом. Отступая, я вытащил из себя уродливый костяной наконечник, дополнительно заработав лёгкое кровотечение, но к тому времени, как часовые вернулись на боевые посты, схватка, по другую сторону приютившей войско поляны, окончательно сошла на нет.
– Докладывай! – приказал служитель, вперив в меня нетерпеливый взгляд.
– Так, это… – изобразил я растерянность. – По нужде отлучился и слышу, в кустах шуршит что-то. Сунулся поглядеть, а в меня чуть не десяток копий швырнули. Я дёру, ну и заорал, ясное дело.
Хитрость – успех.
В лагере, будто на тонущем корабле, метались из стороны в сторону люди, мелькали факелы, десятники надрывали глотки, приводя одуревших спросонья ополченцев к порядку… Окинув взглядом эту картину, бородач сплюнул и вновь обернулся ко мне.
– По форме докладывай. Имя, десяток?
– Рядовой Ник, четвёртый десяток бостаньского ополчения. Командир – десятник Бруно.
