Плотно позавтракали и поехали дальше.
Перед Речицей проехали по великолепному новому шоссе через Днепр, построенному в очень короткий срок. Мост деревянный, но высоководный, длинной в несколько сот метров в виде «S». В Калинковичах пообедали. Город напоминает больше поселок. Довольно цел, очень грязен. По случаю нашего приезда били зенитки.
Затем перевалили через Припять и въехали в Мозырь. Город раскинулся на склоне холмов вдоль берега реки. Улицы грязные, кривые, дома хреновые. Центр взорван, но он небольшой. Чем-то неуловимым город напомнил мне Батраки на берегу Волги. Тут решили ночевать. Остановились в домике у некой Шибут. Муж ее был кассиром госбанка, перед приходом немцев уехал с ценностями банка в Тамбов и они ничего больше о нем не знали. Она оставалась одна с четырьмя детьми, выходила их. А на второй день освобождения города муж вернулся. Я записал эту житейскую историю и думаю написать для Гонолулу «Возвращение кассира госбанка».
Утром — в путь. По карте — от Мозыря до Овруча идет шоссе. На деле жуткая дорога. Такую мне еще не приходилось встречать. 15 км. ехали восемь часов. Сидели бессчетное количество раз. Откапывали, выталкивали, отрывали. Так добрались до 23 км. Там пробка, столпилось несколько сот машин. Стояли часа три. Кое-как продвинулись, народ всюду раскинулся лагерем — варили концентраты, жарили картошку, кипятили чай.
На траверзе Ельска — новая пробка. Тут два километра шоссе были положены на трясину. Столпилось несколько тысяч машин. Перетаскивали трактором по одной! Вояж челнока занимал 1 ч. 20 минут. Не доезжая 5 км. мы встали в хвост машин. Постояли часа три. Пролетел немец, пострелял из пулемета, где-то впереди бросил бомбы. Потом пошел дождь. Что делать? Решили ехать ночевать в Ельск — 4 км в сторону от шоссе. Нам не советовали застрянете, дорога плохая, да и нет смысла — к утру дорогу сделают, там распоряжается генерал Бойко, он решил снять весь грунт на протяжении 2-х км. и вымостить бревнами, лес тут же пилят, рубят и укладывают.
Я решил не ждать. Дорога в Ельск была действительно жуткая: сплошная грязь. Но проехали благополучно и застряли только в самом Ельске, на окраине. Тут нет земли, одни болота (как и по всей дороге от Гомеля до сюда — ленточка шоссе, а по бокам без конца и без земли болота и лес на них, лес вдоль шоссе вырублен и через 500-1000 м. деревянные немецкие крепости.) Так вот и тут. Машины сели. Мы отправились пешком в город, нашли секретаря райкома (Черноглаза) и он приказал устроить нас на ночлег.
Это оказалось делом сложным. Городок небольшой, паршивый, очень грязный, точнее — это село, а не город. По словам жителей — немцы бомбят его почти еженощно, ибо тут станция. Но сложность не в этом. В городе свирепствует сыпняк, есть брюшной тиф, и задача заключалась в том, чтобы выбрать относительно безопасную квартиру. Зам. предсельсовета Копач накормил нас горячей картошкой и мы были счастливы, ибо не ели целый день. Потом отвел нас в одну хату. Одна комната. Живут в ней — мать Мария Ивановна Корнейчук, 43 года, две дочери — Ольга -20 лет и Валя — 14 лет, все трое партизаны, сначала были в Смоленской области (мать — поваром, а дочери — не всяких делах), награждены партизанскими медалями, пробыли в лесу 14 месяцев, затем их вывезли на самолете в тыл, пожили они там и потом приехали сюда. Муж Марии Ивановны, тоже партизан, убит (замучен) немцами. Она нас все время потчует партизанскими рассказами. Дочки не глупые, но очень грубые (привыкли давать отпор всем «мацающим» и оборонительно смотрят на каждого из нас), малокультурные. Старшая кончила среднюю школу, но кто такой Есенин — не знает. Вместе с ними в одной комнате живет работник райкома Аня, лет 25, вульгарная, быстрая и смелая на язык, с голосом, как у «студебеккера», крупным темпераментным телом. И мы трое.
Живем мирно, хотя девушки, видимо, немного озадачены тем, что никакой агрессии мы не проявляем.
Шоферы первую ночь ночевали в хате около застрявших машин. Битком ребятишек, недавно болели тифом. Весело. Решили немедля переводить их и машины в город, поближе к нам. Подняли машины вагами, выложили дорожку в грязи досками, проехали длину машин и опять увязли. Опять тоже и опять сели. На противоположной стороне улицы сидел на плетне и покуривал, наблюдая, какой-то майор в кавалерийской кубанке. Наконец, ему это зрелище опротивело и он крикнул:
— Дайте бак бензина и я вас вытащу тягачом. Вытащил бы так, да нет горючего.
Мы подошли, разговорились. Он оказался зам. командира 6 гвардейского минометного полка, Сергей Васильевич Воронин. Я спросил — не знает ли он Шаповалова, Меркушева?
— Как же, служил в этом полку, был командиром дивизиона, потом ударил младшего лейтенанта, за это был снят, лишен ордена Красного Знамени. Переведен в этот полк.
Сейчас он стоит здесь с автопарком, ждет машины. Молодое, кавалерийского образца лицо (хотя 1906 г.р.), рыжие волосы, усы и бородка такая, как я отпускал на «Садко». Орден Невского.
Появился тягач. Вытащил сразу обе наши Эмки в центр, определили ребят в новую хату.
Майор пригласил нас обедать.
— Неужели угощу вас хуже Шаповалова? — сказал он обиженно.
Встречи на дорогах! Угостил нас яичницей, картошкой, мясом, капустой, отличным самогоном, крепости до 70о. По вкусу — свекольный. Жена и двое дочерей — во Владивостоке, он там служил на флоте. Прочел нам письмо от нее — живут плохо, обвиняют его в том, что он из забыл, не пишет, «видно, хочешь строить новую жизнь». Очень тяжелое, но с большим достоинством письмо. Прочел и свой ответ: помнит, любит ее и детей, но написано суховато.
— Надо бы теплее!
— Не могу. Ведь письма — это то, что думаешь. Надо писать откровенно, иначе — не писать.
— А когда написал?
— 23 февраля.
— Почему же не отправил?
— Некогда.
Потащил играть в преферанс. Сидели до 3 часов утра. Впервые сел за пульку Денисов. Майор играл по-кавалерийски, темнил, плутовал, выиграл 50 р. Я выиграл 100, Денисов проиграл около сотни. Его адъютант Григорий притащил еще самогону. Майор, без всякой аффектации, рассказал, как Григорий дважды спас ему жизнь. Как-то, когда поблизости разорвался снаряд, он силой свалил майора, прикрыл его своим телом и был сам тяжело ранен в голову. Также был ранен и второй раз.
Позавчера долго говорили с секретарем райкома Черноглазом. Он и раньше был секретарем тут. Перед приходом немцев все бюро райкома и все ответработники ушли в партизаны и положили начало Ельской партизанской бригаде. В декабре прошлого года своими силами заняли Ельск. Рассказал несколько любопытных историй. Сейчас в районе всюду — вверху, в колхозах, сельсоветах — заправляют партизаны.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
