часов он подробно рассказывал о каждом тесте, который проводился для вскрытия. Согласно докладу доктора Ляна, анализы крови показали, что Брюс принял одну таблетку «Экваджезика» и небольшое количество каннабиса. Этого количества было недостаточно для передозировки. Дальнейшие тесты на все виды яда и наркотиков, известных человечеству, — включая ртуть, мышьяк, висмут, сурьму, свинец, алкоголь, морфин и «шпанскую мушку» — были отрицательными. У Брюса не было передозировки. И его не отравили.
Если одна из стратегических целей расследования коронера заключалась в том, чтобы публика заскучала и благодаря этому утихомирилась, то план сработал. К концу дня атмосфера в суде Цзунь Ваня значительно успокоилась, а количество репортеров, ожидающих снаружи здания суда, резко сократилось.
Чтобы подавить беспорядки после смерти Брюса, правительству нужно было социально приемлемое объяснение. Загвоздка была в том, что медицинские эксперты не пришли к единому мнению. Гонконгские врачи — доктор Дональд Лэнгфорд (американский врач, который лечил Брюса 10 мая), доктор Питер Ву (китайский невролог, который спас жизнь Брюса 10 мая) и доктор Р. Р. Ликетт (коронер из Новой Зеландии) — считали, что причиной смерти Брюса Ли является каннабис. Однако с американской стороны доктор Дэвид Рейсборд, невролог Калифорнийского университета, который обследовал Ли после случая 10 мая, правильно указал, что не было зафиксировано ни одного обоснованного случая смерти от каннабиса. Основываясь на имеющихся доказательствах, доктор Рейсборд считал, что причина смерти неизвестна и непознаваема.
Правительство приняло решение привлечь всемирно известного патологоанатома из Лондона, профессора Роберта Дональда Тира. Расследование отложили на две недели из-за его напряженного графика. Тир был профессором судебной медицины в Лондонском университете и приглашенным лектором в колледже столичной полиции (Скотланд-Ярд). Случай Брюса Ли был идеален для профессора, обожающего внимание и тяготеющего к смертельным случаям высокой важности. Он также руководил вскрытиями и свидетельствовал на коронерских расследованиях смертей Джими Хендрикса (1970) и Брайана Эпстайна (1967), менеджера «Битлз». Он был представлен гонконгской прессе и публике настоящим Шерлоком Холмсом.
Проанализировав выводы коронера и изучив доказательства, Тир лично пригласил других экспертов по делу на встречу с Иисусом[129]. «Профессор Тир, доктор Ву, доктор Ликетт и я встретились на одном из верхних этажей больницы королевы Елизаветы, — вспоминает доктор Лэнгфорд. — Это была не совсем генеральная репетиция показаний на суде, но Тиру представилась возможность предупредить нас о том, что Гонконг под угрозой, что нас не считали мировым центром судебной патологии, что здесь не проводилось никаких исследований, устанавливающих возможность смерти от каннабиса и что мы не должны своими действиями ставить местное медицинское сообщество в затруднительное положение. Если кто-то и должен решить, что химические вещества в марихуане опасны и могут быть смертельными, то это заключение не должно приниматься в маленькой заводи вроде Гонконга. Нас не просили лжесвидетельствовать, но предупредили, что весь мир будет наблюдать за нами. В то время мне показалось, что на свидетелей оказывают давление».
Прочитав показания и взглянув на доказательства, профессор Тир разработал альтернативную гипотезу о причине смерти. Она упоминалась однажды во время дознания доктором Чу, но никогда не поднималась снова — гиперчувствительность к «Экваджезику». Профессор Тир пытался склонить трех докторов к своей версии. Он потерпел неудачу с американцем и китайцем, но смог убедить врача из Новой Зеландии.
После утомительных показаний химика в предыдущий день большинство публики рассосалось. К утру пятого дня зал суда был относительно холодным и пустым. Первым свидетелем была Линда Ли. Она вернулась к трибуне, чтобы представить в качестве доказательства доклад доктора Иры Фрэнк из Калифорнийского университета под названием «Клинические исследования каннабиса». Вывод доктора Фрэнк был таким же, как и доктора Рейсборда, — не было ни одного зарегистрированного случая смерти от каннабиса. Следовые количества каннабиса, обнаруженные в желудке Брюса Ли, не имели отношения к его кончине.
Единственный вопрос Линде задал один из присяжных:
— Вы разыскали доклад врача из Лос-Анджелеса из-за страховки?
— Нет, — сказала она, — я просто хочу прояснить истинную причину смерти моего мужа.
Далее был доктор Лэнгфорд, который нерешительно предложил каннабис как причину первого коллапса Брюса Ли 10 мая.
— В то время я думал о существовании возможности того, что его состояние было вызвано употреблением наркотиков, — сказал он и тут же смягчил свою теорию. — Это может быть, а может и не быть интоксикацией наркотиками.
Решение доктора Лэнгфорда отклониться от версии с каннабисом было частично вызвано предупреждением профессора Тира. Но на него также повлияла и дружба с Брюсом и Линдой. Семьи Лэнгфорда и Ли были соседями, а Линда и доктор Лэнгфорд вместе изучали китайский язык. Он знал, что компания по страхованию жизни пытается аннулировать полис Брюса из-за каннабиса. «Я сочувствовал Линде, которая пыталась получить страховку — она считала, что эти деньги по праву ее, оставленные на воспитание детей», — позднее объяснял доктор Лэнгфорд.
Напротив, доктор Питер Ву, китайский невролог, лично не знал семью Ли и конечно же не собирался отступать только из-за того, что какой-то британский профессор пытался его задавить авторитетом. Клинический диагноз доктора Ву гласил: «Отек головного мозга и отравление каннабисом».
Брайан Тисдолл, адвокат Линды и «Голден Харвест», агрессивно атаковал утверждение доктора Ву о том, что причиной смерти стал каннабис.
— У вас есть личный опыт использования каннабиса? — спросил Тисдолл.
— Нет, никакого.
— Были ли в вашей практике случаи, связанные с употреблением каннабиса?
— Нет.
— Исходя из ваших теоретических знаний, вы бы сказали, что каннабис — это потенциальный убийца?
— Он может быть им по своей природе.
— В каких обстоятельствах?
— Если он использовался чрезмерно или если у человека к нему есть гиперчувствительность.
Прочитав показания и взглянув на доказательства, профессор Тир разработал альтернативную гипотезу о причине смерти.
— Вы полагаетесь на какую-то информацию или материалы в своих высказываниях?
— Да, на материалы в фармакологической литературе. Мои знания были в основном получены из университетских учебников. — Доктор Ву поколебался немного, а затем согласился: — Я не эксперт в вопросах каннабиса.
У Тисдолла больше не было вопросов к доктору Ву. Остальные адвокаты и даже страховой юрист решили не вести перекрестный допрос. Ву полностью потерял авторитет и его показания не учитывались судом.
После обеденного перерыва на допрос был вызван доктор Р. Р. Ликетт, коронер из Новой Зеландии. Он обобщил свой отчет о вскрытии. Не было никаких признаков внешних травм или следов от инъекций. Единственной аномалией был отек мозга. Заключение гласило, что «отек мозга (то есть накопление избыточной жидкости) был непосредственной причиной смерти». Поскольку он не мог найти каких-либо естественных причин для отека, он некоторое время рассматривал версию с каннабисом.
— Но когда я узнал, что подтвержденных
