собрал три миллиона гонконгских долларов — столько же, сколько и «Большой босс», но на два миллиона меньше «Пути дракона». Даже после смерти Брюс по-прежнему оставался самым кассовым актером в колонии, но его слава достигла вершины и начала падать. «Он уже мертв, — сказал китайский поклонник. — Какой в этом смысл?»
Для гонконгских кинематографистов смысл был в том, что золотой кулак Брюса Ли пробил стену на международный рынок. До Брюса киноиндустрия Гонконга была эквивалентом сегодняшней Нигерии — прибыльного, но рассчитанного лишь на местный рынок бизнеса. «Благодаря Брюсу Ли у нас появилась отличная возможность привлечь внимание, особенно голливудское внимание, — говорит Джон Ву, режиссер картин „Без лица“ и „Миссия невыполнима 2“. — Он открыл дверь. Люди во всем мире действительно начали обращать внимание на китайские боевики и китайских талантливых людей из индустрии».
Брюс спас «Голден Харвест» и разрушил монополию Шоу. «У Ран Ран Шоу были глубокие карманы и власть над большинством кинотеатров. Его стратегия заключалась в том, чтобы задушить „Голден Харвест“ и добить нас судебными исками, — говорит Эндрю Морган. — Брюс вывел нас на международные рынки благодаря кунг-фу. Это было неслыханно. Наконец-то мы могли продавать фильмы в Европу, Южную Америку, Северную Америку и на Ближний Восток. У Рэймонда Чоу появились деньги. Благодаря „Выходу дракона“ люди были заинтересованы в совместных проектах с нами».
Начался поиск нового Брюса Ли. Контракты подписывались с любым, чье имя было связано с Брюсом Ли. Чак Норрис был белым Брюсом Ли, Саммо Хун — пухлым Брюсом Ли, а Джеки Чан — смешным Брюсом Ли. Ни один из них не смог скинуть Брюса с трона короля кассовых сборов и международной иконы. Джеки Чан пытался и не смог попасть в Америку с фильмом «Большая драка», снятого Робертом Клаузом и спродюсированным Рэймондом Чоу и Фредом Вайнтраубом. Только через двадцать пять лет после «Выхода дракона» Джеки Чан сумел стать второй звездой Гонконга, попавшей в Голливуд. Этому помог фильм «Час пик» (1998).
Сомнительные независимые гонконгские продюсеры, которые не могли позволить себе Норриса, Чана или Хуна, стремились нажиться на феномене Ли, нанимая похожих на Брюса персонажей и меняя их имена, чтобы обмануть аудиторию: Брюс Li, Брюс Ле, Брюс Лай, Брюс Лианг, Брюс Тай и Бронсон Ли. Фильмы эпохи брюсэксплутации поначалу просто воровали названия и сюжеты оригинальных фильмов — «Возвращение кулаков ярости», «Возвращение дракона», «Выход еще одного дракона». К концу 1970-х годов они постепенно стали отдельным жанром, превратив Брюса в супергероя комиксов в таких фильмах, как «Дракон снова жив» (где Ли спускается в ад, чтобы сразиться с Джеймсом Бондом и Дракулой) и «Клоны Брюса Ли» (где Брюс Ле, Брюс Лай, Дракон Ли и Брюс Тай играют четырех клонов Брюса Ли, которые спасают мир от армии невидимых бронзовых людей).
Лучшим в жанре брюсэксплутации стал фильм «Игра смерти» (1978). Рэймонд Чоу утверждает, что он никогда не хотел использовать сцены в пагоде, которые Брюс снял в 1972 году, как часть фильма, но дистрибьюторы по всему миру просто умоляли его. Режиссером был нанят Роберт Клауз. Были наняты два «двойника Ли» — Экшн Брюс Ли и Эктин Брюс Ли. Поскольку Брюс так и не закончил сценарий, история была сложена как пазл из уже имевшихся сцен. Получившийся скрипучий сюжет вращался вокруг Билли Ло — каскадера, который отказывается подписать контракт с темным «синдикатом». Они стреляют ему в лицо и бросают умирать, но он выживает, делает пластическую операцию, инсценирует смерть и мстит из могилы. Рэймонд включил в фильмы настоящие кадры похорон Брюса в Гонконге. Фильм выглядит как беспорядочная каша, но финальная сцена возвращается к отснятому Брюсом материалу с Дэном Иносанто и Каримом Абдул-Джаббаром. Картина неожиданно становится прекрасным напоминанием о том, что Брюса Ли нельзя заменить.
Поклонники по всему миру проглотили этот фильм. «Премьера в Рио была просто невероятной — одной из самых больших, что у них когда-либо были, — рассказывал Эндрю Морган журналистам. — В Сан-Паулу фильм побил рекорды. Отлично дела идут и в Германии, а в Японии он стал пятым по прибыли, заработав восемь миллионов долларов». Линда Ли первоначально возражала против использования слова «Смерть» в названии, но в конце концов приняла фильм. На премьеру в Лос-Анджелесе (она состоялась 7 июня 1979 в театре «Парамаунт») она пришла с четырнадцатилетним Брэндоном и десятилетней Шеннон. Более тысячи преданных поклонников, одетых в традиционную форму единоборств, стояли с плакатами своих учебных заведений. Мэр Том Брейди объявил этот день Днем Брюса Ли. Брэндон представил десятиметровую выставку с оригинальными костюмами и оружием из предыдущих ролей отца. Последний проект Брюса был наконец завершен — несмотря на то, что его исковеркали в процессе создания.
После похорон Брюса в Сиэтле в 1973 году Линда оставила детей на попечение сестры Джоан, живущей в Калгари, а сама вернулась в Гонконг для участия в расследовании коронера. Вскоре она обнаружила, что Брюс умер, не оставив завещания. Эта оплошность добавила юридической путаницы — гражданин США умер в британской колонии — наряду с эмоциональной и финансовой. Когда Брюс скончался, денег у него было немного, чего не скажешь о долгах. Вступить в наследство Линда смогла лишь спустя семь лет. За это время Линде и ее адвокатам пришлось вести переговоры с Рэймондом Чоу и страховыми компаниями. «Моя мама очень часто возвращалась в Гонконг в первый год, чтобы позаботиться о делах», — говорит Шеннон Ли.
После того как все немного успокоилось, Линда и дети недолго жили у ее матери в Сиэтле. Несколько месяцев дома напомнили Линде о том, как она скучала по Южной Калифорнии. Получив наследство, они перебрались в богатый пригород Лос-Анджелеса Ранчо Палос Вердес. Недолгое время Чак Норрис жил в двух кварталах от них. Брэндон часто играл с двумя сыновьями Норриса. Шеннон и Брэндона зачислили в частную школу Роллин Хиллз Кантри Дэй. Линда посещала вечерние занятия по политологии в Калифорнийском государственном университете в Лонг-Бич, чтобы получить диплом. В конце концов она окончила колледж и стала преподавателем в детском саду.
Только через двадцать пять лет после «Выхода дракона» Джеки Чан сумел стать второй звездой Гонконга, попавшей в Голливуд.
Самым приятным для нее сюрпризом в год после смерти Брюса была реакция поклонников на «Выход дракона». «Когда он скончался, — рассказывала Линда в интервью „Лос-Анджелес таймс“, — мы понятия не имели, что он станет легендой». Поскольку посмертная индустрия Брюса Ли возникла в 1973 году, Линда вошла в прибыльный бизнес мертвой знаменитости, стремясь защитить его наследие и получить прибыль от имени
