Его мать кивнула и подняла руку. Второй рукой она обвила мальчугана за плечи в хрупком жесте защиты, тронувшем Ральфа до глубины души. Они зашли за угол дома.
— Не стреляйте! — крикнула женщина. — Мы подняли руки, со мной мой сын, не стреляйте!
Остальные немного подождали, затем женщина, закрывавшая лицо руками, тоже сделала шаг, за ней последовала еще одна мать, держа дочурку на руках (малышка послушно подняла ручки). Недавние пленницы вытянулись вереницей, кашляя и подняв руки вверх. Когда Элен пристроилась в конце шеренги, Ральф дотронулся до ее плеча. Она взглянула на него, в ее покрасневших глазах отразились спокойствие и удивление.
— Второй раз ты оказываешься рядом, когда мы с Натали попадаем в беду, — сказала Элен. — Может быть, ты наш ангел-хранитель, Ральф?
— Может быть, — ответил Ральф. — Все возможно. Послушай, Элен, у нас мало времени. Гретхен мертва.
Она кивнула и расплакалась.
— Я знала. Не хотела верить, но все равно каким-то образом мне стало известно о ее смерти.
— Мне очень жаль.
— Все было так хорошо, когда появились эти — конечно, мы нервничали, но много смеялись и болтали. Нам еще многое нужно было успеть подготовить к предстоящему выступлению Сьюзен Дэй.
— Именно о вечере я хотел бы поговорить с тобой, Элен. — Ральф тщательно подбирал слова. — Как ты считаешь…
— Мы готовили завтрак, когда появились эти. — Женщина говорила так, будто и не слышала слов Ральфа; скорее всего, так оно и было. Натали прижалась к плечу матери, и хотя она еще кашляла, но уже перестала плакать.
Находясь в безопасном кольце материнских рук, она с забавной серьезностью таращила глазенки то на Ральфа, то на Луизу.
— Элен… — заговорила Луиза.
— Вот, посмотри. — Элен указала на старый коричневый «кадиллак», припаркованный рядом с ветхим сараем, некогда служившим давильней; теперь «кадиллак» был в ужасном состоянии — ветровое стекло в трещинах, помятые, покореженные дверцы, одна сигнальная фара отсутствовала. Бампер украшало множество высказываний в пользу жизни.
— Они приехали на этой машине. Заехали прямо во двор, словно намеревались загнать автомобиль в гараж. Думаю, это нас и обмануло. Они ехали с такой уверенностью, будто принадлежали этому месту. —Элен несколько мгновений созерцала автомобиль, затем обратила взор покрасневших от дыма глаз на Ральфа и Луизу. — Ну почему никто не обратил внимания на надписи?
Ральф неожиданно вспомнил Барбару Ричардс из Центра помощи женщинам — Барби Ричардс, расслабившуюся, когда к ней подошла Луиза. Ей было все равно, что Луиза роется в сумочке. За рулем «кадиллака» сидела Сандра Мак-Ки; Ральфу вовсе не требовалось подтверждения этого факта. Они увидели женщину, но не посмотрели на надписи. Что ж, мы — семья; все мои сестры со мной.
— Когда Динни сообщила, что люди, выбирающиеся из автомобиля, одеты в военную форму и в руках у них оружие, мы посчитали это розыгрышем. И лишь одна Гретхен отнеслась к делу серьезно. Она приказала нам как можно скорее спуститься вниз, а сама отправилась в приемную. Думаю, она хотела вызвать полицию. Мне следовало остаться с ней.
— Нет, — произнесла Луиза, погладив колечко каштановых волос Натали.
— Тебе нужно было думать вот об этой красавице.
— Наверное, — глухо ответила Элен. — Но Гретхен была мне другом, Луиза. Другом.
— Я понимаю, милая.
Лицо Элен сморщилось, и она разрыдалась. Натали мгновение смотрела на мать с выражением комичного удивления, а затем тоже заплакала.
— Элен, — сказал Ральф. — Послушай, Элен. Мне необходимо поговорить с тобой, это очень, очень важно. Ты меня слушаешь?
Элен кивнула, по-прежнему продолжая плакать. Ральф не знал, слушает она его или нет. Он бросил быстрый взгляд на угол дома, прикидывая, сколько времени потребуется полиции, чтобы добраться сюда, затем глубоко вздохнул. — По-твоему, есть шансы на то, что сегодняшнее мероприятие все же состоится? Хоть малейшая возможность? Ты ведь ближе всех была к Гретхен.
Скажи мне свое мнение.
Элен перестала плакать и посмотрела на Ральфа, круглыми от изумления глазами, словно не могла поверить в сказанное.
Затем эти глаза стали наполняться пугающей силы яростью.
— Как ты можешь спрашивать? Как ты можешь даже сомневаться!
— Ну… Потому… — Он замолчал, не в силах продолжать дальше. Меньше всего Ральф ожидал вспышки гнева.
— Если они остановят нас сейчас, значит, победят они, — произнесла Элен. — Неужели не понятно? Гретхен убита, Мэрилин мертва, Хай-Ридж сгорит дотла с тем последним, что было у несчастных женщин, и если нас сейчас остановят — мы проиграли.
Одна часть разума Ральфа — более глубокая — проводила сравнение.
Другая часть, та, которая любила Элен, выдвинулась, чтобы заблокировать вывод, но опоздала. У Элен был такой же взгляд, как у Пикеринга, когда тот сел рядом с Ральфом в библиотеке, и этому взгляду не находилось разумного объяснения.
— Если они остановят нас сейчас, выиграют они! — взвизгнула Элен.
Натали расплакалась. — Неужели не понятно? Как ты не ПОНИМАЕШЬ? Мы не допустим подобного! Никогда! Ни за что!
Внезапно она подняла свободную руку и направилась к углу здания.
Ральф потянулся к ней, но его пальцы лишь скользнули по блузке.
— Не стреляйте! — крикнула Элен, взывая к полицейским. — Не стреляйте!
Я одна из пленниц!
Ральф рванулся за ней — повинуясь чистому инстинкту, — но Луиза ухватила его за ремень.
— Лучше тебе не появляться там, Ральф. Ты мужчина, и они могут подумать…
— Привет, Ральф! Привет, Луиза!
Они повернулись на голос. Ральф моментально узнал, кому тот принадлежит, и удивился и не удивился одновременно. Позади бельевых веревок в выцветших фланелевых брюках и стоптанных ботинках, подвязанных электрическим проводом, стоял Дорренс Марстеллар. Его волосы, такие же мягкие, как и у Натали (только абсолютно белые, а не каштановые), развевались под порывами октябрьского ветра. В руке, как обычно, он держал книгу.
— Пойдемте. — Махая рукой и улыбаясь, он торопил Ральфа и Луизу. — Поспешите. Времени осталось в обрез.
4
Дорренс повел их по заросшей травой тропинке, уходившей от дома на запад. Сначала тропинка шла по огороду, где не убранными остались только тыквы и кабачки, потом петляла по саду, где дозревали яблоки, затем сквозь заросли ежевики, цеплявшейся мертвой хваткой за их одежду. Когда они добрались до молодой поросли сосен и елей, Ральф подумал, что они оказались на холме со стороны Ньюпорта.
Для человека своих лет Марстеллар шагал очень проворно, умиротворенная улыбка не покидала его лица. Книга, которую он нес, называлась "О любви.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
