Стихотворения 1950 — I960 гг." Роберта Крили. Ральф никогда не слышал о нем, но предполагал, что и мистер Крили никогда не слышал об Элмере Леонарде, Эрнесте Хэйкоксе и Луисе Ламуре. Ральф лишь однажды попытался заговорить со стариной Дором, когда их троица добралась до склона, усеянного сосновыми иголками. Впереди них, пенясь, журчал ручей.
— Дорренс, а что здесь делаешь ты? Как ты вообще добрался до Хай-Ридж?
И куда мы идем?
— О, я никогда не отвечаю на вопросы, — произнес старина Дор, расплываясь в широкой улыбке. Он посмотрел на ручей, затем быстро ткнул пальцем в воду. Небольшая коричневатая форель взвилась в воздух, разбрызгивая сверкающие капли, и вновь погрузилась в воду. Ральф и Луиза переглянулись с одинаковым «Неужели я действительно это видел» выражением. — Нет, нет, — продолжал Дор как ни в чем не бывало, ступая на мокрый камень. — Никогда. Слишком трудно. Слишком много возможностей.
Слишком много уровней… Да, Ральф? Мир состоит из множества уровней. Как ты себя чувствуешь, Луиза?
— Отлично, — рассеянно отозвалась Луиза, наблюдая за Дорренсом, переходившим ручей по удобным плоским камням. Старик шагал, раскинув руки в стороны, словно самый древний акробат в мире. Когда он добрался до противоположного берега, позади них послышался громкий выдох, отдаленно напоминающий взрыв. «Это емкости с топливом», — подумал Ральф. Дор стоял на другом берегу, обратив к ним лицо, застывшее в безмятежной улыбке Будды. На этот раз Ральф поднялся на другой уровень без какого-либо осознанного желания и без ощущения внутреннего щелчка. Краски ворвались в день, но он почти не обратил на них внимания; все его мысли сконцентрировались на Дорренсе, он даже забыл, что нужно дышать.
За последний месяц Ральф выдел ауры множества цветов и оттенков, но ни одна из них и близко не напоминала великолепный «конверт», окружавший старика, охарактеризованного Доном Визи как «чертовски отличный, но…».
Создавалось впечатление, что ауру Дорренса отфильтровали сквозь призму… Или радугу. От него дугами исходил свет: голубой, малиновый, красный, розовый, кремовый, желто-белый оттенок спелого банана.
Ральф почувствовал, как рука Луизы сжала его локоть.
— Боже, Ральф, ты видишь? Видишь, как он прекрасен?!
—Да?
— Кто он? Человеческое ли он существо?
— Не знаю…
— Прекратите оба. Спуститесь вниз.
Дорренс по-прежнему улыбался, но голос, раздавшийся внутри его головы, был волевым, не терпящим возражений. И прежде, чем Ральф успел осознанно опуститься, он вновь почувствовал щелчок. Краски и возвышенные качества звуков немедленно ускользнули прочь.
— Теперь не время для этого, — сказал Дор. — Уже и так полдень.
— Полдень? — удивилась Луиза. — Не может быть! Мы приехали в Хай-Ридж около девяти, а с тех пор прошло не больше получаса!
— Когда ты на подъеме, время бежит быстрее, — сказал старина Дор.
Слова его звучали торжественно, величественно, но в глазах мелькали искорки юмора. — Спросите любого, кто пьет пиво и слушает музыку в субботний вечер.
Так что поторапливайтесь! Время уходит! Перебирайтесь через ручей! Луиза пошла первой, осторожно переступая с камня на камень, раскинув руки в стороны для сохранения равновесия. Ральф последовал за ней, протянув руки к ней, готовый в любой момент поддержать женщину, но именно он чуть не свалился в воду. Ему удалось избежать этого ценой мокрых по щиколотку брюк, и при этом Ральфу показалось, что где-то в глубине его мозга прозвучал веселый смех Кэролайн.
— Объясни нам хоть что-нибудь, Дор, — попросил Ральф, когда они перешли ручей. — Мы в полной растерянности. — «И не только умственно или духовно», — подумал он. Ральф никогда не был в этих лесах. Что будет, если тропинка исчезнет или старина Дор оставит их?
— Хорошо, — сразу откликнулся Дорренс. — Одно я могу сказать наверняка.
— Что?
— Это самые лучшие стихи, когда-либо написанные Робертом Крили, — сказал Дорренс, поднимая книжку «О любви», и, прежде чем они успели ответить, старик отвернулся и пошел по тропинке, ведущей через лес на запад.
Ральф взглянул на Луизу. Та не менее растерянно посмотрела на него. — Пойдем, приятель, — сказала она. — Лучше не терять его из вида. Я оставила хлебные крошки дома.
5
Они поднялись на следующий холм, с вершины которого Ральф увидел, что тропинка, по которой они шли, обрывается у поросшего травой карьера. Возле въезда в карьер стояла машина — великолепный «форд» последней модели, который Ральф сразу же узнал. Когда распахнулась дверца и из машины выбрался водитель, все сразу стало на свои места. Конечно, он знал эту машину, он видел ее во вторник вечером из окна дома Луизы. Тогда машина застыла посреди Гаррис-авеню, а водитель стоял на коленях в свете фар… Перед умирающей собакой, которую он сбил. Джо Уайзер, заслышав их приближение, посмотрел вверх и приветственно помахал рукой.
Глава двадцать третья
1
— Он попросил меня подвезти вас, — пояснил Уайзер, аккуратно развернув машину.
— Куда? — поинтересовалась Луиза. Она сидела рядом с Дорренсом на заднем сиденье. Ральф устроился на переднем рядом с Джо Уайзером, выглядевшим так, словно он не вполне понимает, кто он и где находится.
Ральф поднялся вверх — совсем чуть-чуть, — пожимая руку фармацевту, желая посмотреть на ауру Уайзера. И сама аура, и «веревочка» были на месте и выглядели абсолютно здоровыми… Но яркий желто-оранжевый цвет показался Ральфу несколько приглушенным. Ральф подумал, что это, скорее всего, результат воздействия Дорренса.
— Отличный вопрос. — Уайзер смущенно хохотнул. — Но я, честное слово, не имею об этом ни малейшего представления. Сегодня — самый странный день в моей жизни, вне всяких сомнений.
Лесная дорога влилась в гудронированное шоссе. Уайзер притормозил, посмотрел по сторонам, затем повернул налево. Они проехали указатель на шоссе N95, и Ральф сделал вывод, что сразу же после въезда на главную магистраль Уайзер повернет на север. Теперь он знал, где именно они находятся — в двух милях южнее шоссе N33. Отсюда менее чем за полчаса можно добраться до Дерри, и Ральф не сомневался, что именно туда они и направляются.
Неожиданно он рассмеялся:
— Так вот мы где. Трое счастливых людей, совершающих дневную прогулку.
Нет, нас четверо. Приветствую вас в чудесной стране гиперреальности, Джо. Джо посмотрел на него, затем улыбнулся:
— Ах, так вот что это такое? — И, не дав Луизе или Ральфу шанса ответить, добавил: — Кажется, именно так.
— Ты прочитал стихотворение? — спросил Дорренс. — Которое начинается строкой: «Я тороплю себя ежесекундно, ежечасно — успеть бы все свершить, что предначертано судьбой»?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
