гулять с друзьями? «Бери пример с брата и иди добровольцем на фронт, тогда может и с тебя будет толк». Я надеюсь, у нас с Чарли будут дети, и видит Бог, я буду любить их всех одинаково. Никогда мой сын или дочь не ощутит себя ненужным, нелюбимым ребёнком.
— А ещё радует, что с сентября бомбёжки прекратились.
— Если война продлится, то нас будут ещё не раз забрасывать бомбами англичане или русские, — пожимает плечами Фридхельм.
Мы практически не общаемся с той самой драки, и я его совсем не узнаю. Мой брат никогда не обижался на меня более чем на неделю.
— Чего такой мрачный?
Уже два дня Фридхельм отгораживается от меня очередной книгой и даже не смотрит в мою сторону. Причём обиделся по ему одному понятной причине. В этот раз мы даже не ссорились.
— Тебя кто-то обидел в школе? Или это отец?
Привычным жестом ерошу мягкие волосы, чуть растрёпывая, и чувствую, как брат упрямо выворачивается. Перехватываю напряжённо сжатые плечи и заглядываю в глаза, не обращая внимания на то, что он отводит взгляд.
— Фридхельм, я не потомственная гадалка. Если не расскажешь, что случилось, я не смогу тебе помочь.
— И чем же ты мне поможешь? — обиженно сопит он. — Хочешь сказать, ты не знал, что мне нравится Катрина? И не её ты уже неделю провожаешь из школы?
Чёрт, почему он не рассказал, что ему нравится эта девчонка? Самое смешное, что у меня и в мыслях не было ничего такого. Ну, проводил пару раз, и то потому что идти было в одну сторону.
— А почему ты сразу не поговорил со мной? Уже бы давно знал, что я с ней не встречаюсь, — Фридхельм смотрит недоверчиво, но хотя бы слушает меня. — И вообще ей, по-моему, нравится Отто из моего класса. Прости, малыш, но твои ровесницы обычно предпочитают парней постарше. Однажды и ты встретишь девушку, которая тебя полюбит. Всему своё время. Фридхельм молчит, но по его глазам я понимаю, что прощён. Наконец слышу тихое:
— У вас правда ничего не было?
Вот же упрямец, словно не слышал, что я только что сказал. Ветреная красотка Катрина вряд ли ответит на его чувства, но говорить сейчас ему это в лоб мне кажется слишком жестоким.
— Правда, — присаживаюсь на край его кровати. — Мы же братья. Ни одна девчонка никогда не станет между нами, так? Хочешь, торжественно поклянусь никогда не переходить тебе дорогу?
— Не надо, — наконец-то улыбается Фридхельм знакомой родной улыбкой. — Я тебе и так верю.
А что сейчас? Пусть мы не соперники в общепринятом смысле, но эта девица всё-таки влезла между нами. Я нарушаю свои обещания, и от мысли, что мы сейчас чуть ли не враги, мне больно, но допустить, чтобы Фридхельм сломал свою жизнь из-за неё, я не могу. Я прекрасно помню, как он готов был сбежать вместе с ней, наплевав на то, что его расстреляют за дезертирство. А учитывая, что ему тоже претит эта война, они вдвоём могут решиться на любую глупость.
— Я не знаю, сколько продлится война, но на Рождество мы явно не попадём домой, — холод в глазах Фридхельма постепенно тает, сменяется тёплыми бликами.
— Грета и Виктор будут ждать нас напрасно.
— Если будет затишье, мы могли бы выбраться к Чарли, — робко улыбается он. — Отметим Рождество вчетвером, может, конечно чуть позже.
Я знаю, что не должен был сейчас этого говорить, но слова будто сами сорвались с языка:
— Фридхельм, тебе не стоит слишком привязываться к Эрин. Ты же понимаешь, отец никогда не примет девушку, в которой течёт русская кровь, а тем более сейчас…
Его взгляд моментально становится чужим, колючим, губы упрямо сжимаются:
— Мне пора заступать в караул.
— Подожди, я… — чёрт, он опять взбрыкнул, стоило только упомянуть его ненаглядную Эрин!
— Я тебя услышал, Вильгельм, — ровным голосом ответил он. — А теперь услышь и ты меня. Мне на всё это плевать. И на её происхождение, и на мнение отца, да и на твоё собственно тоже. Не хотите смириться с моим выбором — мы с ней уедем подальше, когда всё это закончится.
— Фридхельм…
— Я люблю её и смогу защитить, — жестко перебил он. — И если ты не можешь это принять, то хотя бы не мешай нам.
Недоговоренное «иначе» тяжело повисло между нами в его взгляде. Иначе я откажусь от всех вас.
Я могу понять то, что он чувствует. Ведь я его люблю, пусть и другой любовью и тоже готов защищать от всего. Только теперь нужно быть осторожнее, придумать что-то, что не выставит меня жестоким тираном, преследующим несчастных влюблённых.
* * *
Я ушёл из штаба пораньше, тем более Штейнбреннер тоже уехал. Возвращаться в душную избу я не спешил, решил немного пройтись. Может, увижу Фридхельма. Хотя что я ему скажу? Что я неправ? Учитывая комендантский час, на улице не было ни души. Даже собаки не лаяли, деревня словно вымерла. Фридхельма
