найти нечто такое, что он мог бы принять за недвижное по отношению ко всему. Эта опора есть его индивидуальность, это есть истинная сущность его существа, его высшая сила, цель, средство и путь. Чем выше синтез, тем совершеннее цельность, тем непреклоннее порядок, тем тверже закон. В мире нет такого явления, нет такой силы, влияние которой не распространялось бы повсюду. Вот почему чем шире рамки взора, чем общнее взгляд, тем глубже понимание данных частностей, тем точнее критерий, тем сильнее его свет. Приближаясь к своему высшему сознанию, к своей индивидуальной сущности, человек все глубже и глубже познает свой мир. Хаос исчезает, случайность отходит в область забвения, и пред взором его все сильнее восстает дотоле таившаяся в его собственных недрах гармония всего. Это есть цель человека, цель конечная, идеальная. Достигнув ее, человек перестает быть тем, что понимаем мы под этим словом, он становится господином своей судьбы, становится сознательным деятелем мировым, становится Магом. Человек, которого мы знаем, это Путник, стремящийся к той цели далекой, но каждое звено во всякой цепи, заключая все предыдущее, содержит и зачаток конечного звена; вот почему в этом Путнике уже могут быть познаны и исходная точка, и путь, и конечная цель
Жизнь есть борьба, человек постольку живет, поскольку в нем самом идет борение Два великих Начала Мировых пронизывают все, вечно сталкиваются между собой; лишь смутно сознавая свою опору истинную, человек постоянно колеблется, бросается из стороны в сторону, теряет равновесие, и в этом и состоит его вечное страдание. Замыкаясь в себе самом, разбираясь в своем собственном составе, человек слышит в своей душе целый хор голосов; все они, различны между собой, по силе, характеру, по стремлениям, по самой сущности Горе такому человеку! Он мечется во все стороны, все существо его раздирается, все в нем болезненно вибрирует, все противоречит одно другому. И вот здесь пред человеком открываются два пути:
Человеку вдруг кажется, что один из многоразличных голосов в душе его сильнее других; он судорожно цепляется за него как утопающий, бьется в конвульсиях и старается оттолкнуть от себя все другие. Он бежит от жизни, меняет условия ее, всей силой души своей стремится стать фанатиком, и чтобы больше убедить себя, убеждает других в том, чему и сам не верит. Часами он сдерживает себя, но настает миг, когда его воля слабеет и с ревом бури налетевшей проносится тут по его душе вихрь голосов забытых. Он плачет, он молится, он истязает себя и падает в изнеможении, когда сил в душе его нет и сознание перестало теплиться. Проходит время и вновь повторяется старое. Униженные молитвы опять сменяются проклятиями бешеными, он страждет под игом хаоса, он проклинает его, трепещет пред ним и с ужасом ловит себя на сознании, что несмотря на все, он любит его! Печальна судьба такого человека; в исканиях своих он спасения себе не найдет в своей цели, но, тем не менее, тяготея к ней, он развивает волю, иначе говоря, стремясь к одному, он достигает другого, и через посредство этой воли, властью ее, он раскрывает себе простор, находит выход из заколдованного круга
Но есть и другой путь, человек бежит во вне себя, он стремится подавить деяниями раздор души своей, он становится фанатиком и в своей деятельности неустанной сковывает цепями свою мятущуюся душу и влечет ее к цели ему самому неведомой. Он мечется, но мечется не в переживаниях, а в деятельности, он стремится, он падает, поднимается вновь, чтобы снова стремиться и снова упасть. Он не боится ничего, результат ему не страшен, он стремится вперед, куда — это все равно, потому что он твердо знает, что в каком бы направлении он ни продвинул душу свою, все равно, хотя на мгновение, он покой ей обретет. В нем нет веры, нет страха, нет жажды обладания, есть лишь воля одна тяготения вперед, а куда — это все равно! И лишь только настанет минута, когда человек достигнет конца пути, каков бы он ни был, на мгновение он обретает покой, будь то высшее счастье, будь это высшее горе, будь то слава победы, будь то полный позор.
«Есть упоение в бою,
И бездны мрачной на краю,
И в разъяренном океане
Средь грозных волн и бурной тьмы,
И в аравийском урагане,
И в дуновении чумы.
Все, все, что гибелью грозит,
Для сердца смертного таит
Неизъяснимы наслаждения —
Бессмертья может быть залог!
И счастлив тот, кто средь волненья
Их обретать и ведать мог!»
Пушкин.
«Но есть упоение в позоре,
И есть в унижении восторг!»
Валерий Брюсов.
«Искупления, отдыха, только бы отдыха от врага, от мира, лишь бы не эта нескончаемая борьба, восклицает человек[659] и ужасается: в этой самой жажде искупления была трусость, в желанном «довольно» — бегство человека, чувствующего свое ничтожество в этой борьбе. «К чему?» — вырывается у него крик вопроса во вселенную, и он краснеет. Ибо он уже снова захотел счастья, признания борьбы со стороны другого, который должен был бы его вознаградить за нее».
Отто Вейнингер.
Мир разума, как мир оформливания чувствований и очерчивания сознания, утверждающий бытие вещей во вне, есть по преимуществу арена вечной борьбы Начал Божественного и демонического. Когда человек устремляет свое сознание в свой собственный состав, то возможны два случая: 1) когда состав гармоничен, т. е. все элементы связаны единым синтезом, хотя бы в одном аспекте, то человек может выводить путем построений a priori новые взаимоотношения между этими элементами; это и составляет сущность созерцания; 2) когда состав негармоничен, т. е. человек имеет несколько необобщенных синтезов, то между ними происходит внутренняя борьба и человек предается тому, что я называю внутренним мышлением. В противовес сказанному, мышление познавания извне я буду называть внешним мышлением. Благодаря наличию этих двух видов мышления, существуют два вида проявлений сатанизма.
Как в великом, так и в малом, как в приложении к отдельному человеку, так и к целым народам и расам каждого цикла, эволюция разделяется попеременно на периоды восприятия и на периоды переработки и претворения в плоть и кровь. Сообразно со степенью развития человека или расы, у них образуется как бы большая или меньшая емкость души, т. е. способность воспринять в будущем то или иное количество новых образов, идей и законов. Как только эта емкость исчерпывается, человек должен отдаться целиком переработке
