Мейнка попыталась пройти мимо, явно не желая общаться с принцессой, но Коринн остановила ее и убедила присесть на ближайшую скамейку. Они находились посреди открытого пространства, на всеобщем обозрении, но вместе с тем за пределами слышимости. Скамья стояла неподалеку от каменной балюстрады, нависавшей над обрывом высотой в сотню футов, под которым начинался следующий ярус. Ренна села спиной к нему, игнорируя красивый вид. Она предпочитала оглядывать двор, очевидно, обеспокоенная тем, что ее видят в компании принцессы.
Коринн же, недолго думая, перешла прямо к делу.
— Что тут творится? — спросила она. — Что-то витает в воздухе. Какое-то странное напряжение. Ты знаешь, что это такое?
Голубые глаза Ренны глядели куда угодно, только не на Коринн.
— А ты не знаешь?
— Нет.
— Хэниш не сказал тебе?
— Нет.
Несколько секунд Ренна обдумывала ее слова. Голос мейнки чуть потеплел:
— Тогда почему я должна объяснять?
— Потому что я тебя попросила. — Ренна молчала, и Коринн поняла, что лучше бы ей сменить тон. — Хэниш рассказывает далеко не все. Он многое от меня скрывает…
Коринн не хотелось так говорить. Она даже не знала наверняка, правда ли это, но решила, что подобное признание может смягчить сердце Ренны. Все мейнцы только о том и мечтали, не так ли? Им претила мысль, что Коринн и впрямь завоевала полное и безраздельное доверие их драгоценного вождя. Мейнцам было бы гораздо приятнее сознавать, что акацийская принцесса для него не более чем игрушка. Коринн хотелось влепить Ренне пощечину, плюнуть ей в лицо и заорать во всю силу легких, что Хэниш любит ее. Любит больше всех на свете. Ее! Только ее, а не ту бледную мейнскую девку с лицом козы. Однако Коринн понимала, это не приведет ни к чему хорошему.
— Я знаю, как ко мне относятся при дворе, — сказала она; ее голос дрогнул, словно от обиды. — Я знаю, что вы все ненавидите меня, поскольку считаете, будто я — фаворитка Хэниша. Вам невдомек, что происходит между нами на самом деле. Это совсем не то, что выдумаете. Пожалуйста, Ренна, расскажи мне! Мы ведь были подругами когда-то, разве нет?
Юная мейнка поддалась напору Коринн. Что-то дрогнуло в ней; глаза Ренны потеплели.
— Но… если Хэниш не хочет тебе говорить…
— Ренна, тебе известно что-то, чего не знаю я. Может быть, все уже это знают. Я могла бы найти ответ и другим способом — их множество, но я спрашиваю тебя. Клянусь, никто не узнает, что ты мне сказала… Я буду твоей должницей, — прибавила Коринн.
Ренна на миг подняла на нее взгляд голубых глаз, словно спрашивая, какую цену принцесса готова уплатить в качестве долга.
— Ты не сможешь найти ответ другим способом. То, что происходит, пока еще не общеизвестно. Впрочем, скоро станет, я полагаю, но пока я знаю все это только потому, что отец, советник Хэниша, рассказал моему брату. А у него нет секретов от меня. — Ренна огляделась по сторонам. На ее лице мелькнуло раздражение, но Коринн не поняла, на кого оно было направлено. — Все дело в твоем брате.
— Что?
— Твой брат Аливер. Говорят, он скрывался в Талае. А теперь перестал прятаться и собирает армию, чтобы напасть на нас. У него нет шансов на победу, но… — Ренна помедлила, обеспокоенная выражением лица принцессы. — Он собирается начать войну.
Во время их беседы Коринн стояла возле скамьи, но теперь медленно опустилась на нее. Она коснулась колена Ренны, и та нервно сцепила пальцы. Принцесса ожидала чего угодно, только не этого. Она и подумать не могла, что Ренна принесет новости о ее брате. Девушка чувствовала себя так, словно ее ударили в живот. Сердце бешено колотилось где-то у горла. Поток мыслей обрушился на нее, и Коринн ощущала, что захлебывается в этом море. Ей нужно время, чтобы все осознать. Много времени.
Весь день до самого вечера, и во время ужина, и после него Коринн сидела, придавленная весом новостей. Он давил на макушку как перевернутая пирамида: острый конец упирался в голову, а необъятные стены простирались во все стороны. Аливер жив! Эти слова эхом отдавались в ушах Коринн. Брат хочет начать новую войну. До сих пор все было более или менее понятно, но вот что дальше? Коринн не знала, как ей теперь вести себя, как реагировать на новости. Весь ужин она просидела тихо, с трудом удерживая в равновесии свою пирамиду. Хэниш держался как обычно, не обсуждая дневной инцидент и даже не упоминая, что у него был совет.
После ужина они с Хэнишем собирались провести время в паровых ванных. В Акации никогда не было таких ванн, но мейнцы умудрились провести трубы от подземных духовых печей, нагнетающих тепло. Не то чтобы Коринн была в восторге от идеи бродить голой в облаках пара, потея и задыхаясь, но она не возражала против подобного времяпрепровождения, потому что делала это вместе с Хэнишем. Никакая другая женщина не могла похвастаться тем же.
Уединившись в спальне, они разделись и накинули халаты. Неожиданно для себя Коринн спросила:
— Почему ты обошелся со мной так грубо?
Она вовсе не собиралась говорить об этом сейчас, но слова вырвались сами собой. Может быть, потому, что Коринн пыталась спрятать от него другие свои мысли, не дававшие ей покоя. Хэниш удивленно посмотрел на Коринн.
— О чем ты? Когда это я грубо с тобой обошелся?
— А когда захлопнул дверь у меня перед носом. И не говори, что забыл.
— О! — Хэниш кивнул, словно вспомнив инцидент и одновременно, показывая, что Коринн все неверно интерпретировала. — Я не хотел тебя обидеть. Но пойми и меня: то, что говорится на военных советах, предназначено для ушей моих генералов — и не более того. Я рассказываю тебе обо всем, однако офицеры не обязаны делать то же самое. Они должны слушать меня, не отвлекаясь на посторонние вещи и не боясь говорить в открытую. Твое присутствие было неуместно. Мужчины Мейна…
— Да они даже не заметили меня!
— Никто не знает, что видит сосед. Мужчины Мейна не обсуждают серьезные вопросы при женщинах, кем бы они ни были. Так принято у моего народа. — Хэниш улыбнулся Коринн. — Посмотри на это дело с другой стороны: ты очень хорошо мне подыграла. Я в долгу перед тобой. Ты и сама знаешь: люди говорят, будто я слишком увлечен тобой. Многим это не нравится. Сегодня я успокоил своих генералов. Слышала бы ты, о чем они болтали между собой! «Может, и верно, что Хэниш души не чает в принцессе, но он знает, как поставить ее на место». Пусть они и дальше так думают, Коринн. Пусть пребывают в святой уверенности, а мы с тобой будем без помех наслаждаться друг другом.
— Но о чем ты говорил? Насчет Маэндера…
Хэниш небрежно махнул рукой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
