Общий список мер был впечатляющим, но они носили «пожарный» характер. На дальнейшую перспективу ими обойтись было нельзя. Следовало думать вообще о судьбе российского крестьянина – не только великого труженика, терпеливо переносящего все невзгоды, но и хранителя народной культуры, народных традиций. Сколько бед обрушилось на крестьянство в России! И крепостное право, и «раскулачивание», нанесшее смертельный удар по сотням тысяч людей, и голод, унесший миллионы жизней, и десятилетия колхозного бесправия. Крестьянство, впитавшее в себя огромную народную жизнеутверждающую силу, выдержало. Но что дальше?
В конце 80-х годов был взят курс на рост самостоятельности колхозов и совхозов, на превращение их в нормальные кооперативы. Одновременно рассчитывали на развитие фермерства. Не берусь судить о плюсах этого курса и минусах, связанных как с невыверенными оценками и несостоявшимися прогнозами, так и с практическими действиями или бездействием в осуществлении всех этих идей. В данном случае главным для меня был и остается вывод: экономическая политика, осуществляемая в 90-х годах, продолжала вести российское крестьянство в пропасть.
Три момента хотел бы подчеркнуть в этой связи. Во-первых, при открытии российской экономики, бездумно закрыв глаза, распахнули двери, не удосужившись даже ознакомиться с весьма для нас поучительной зарубежной практикой защиты своих производителей сельскохозяйственной продукции. В результате к середине 1998 года импорт составил больше половины продовольственного потребления в России. Естественно, нужно было переломить эту несуразную и опасную для России тенденцию. Вместе с тем речь не могла идти и не идет о перекрытии импорта на сельскохозяйственную продукцию даже в той его части, которая «дублирует» продукты, производимые у нас. Это ликвидировало бы полезную для общества конкуренцию, требующую от отечественных производителей улучшать качество и не «задирать» цены.
Во-вторых, переход к рыночным отношениям не поставил преград на пути полукриминальных или откровенно криминальных «посредников», обирающих село, – не была развита сбытовая кооперация, не помогли наладить прямую связь между производителями сельхозпродукции и государственными потребителями, в том числе вооруженными силами, не поставили серьезной преграды на пути рэкетиров и других преступных элементов.
Будучи председателем правительства, я побывал на борту черноморского сторожевого корабля. Командир рассказал, что получает рыбу… с Дальнего Востока. Командующий Северо-Кавказским округом жаловался, что не может получить продовольствие непосредственно от местных производителей. На это же сетовал целый ряд губернаторов сельскохозяйственных областей. Такая «стыковка» была бы выгодна двум сторонам, а приходилось действовать – это предписывалось через решение вышестоящих органов – обязательно через посредников, которые, лишь формально участвуя в конкурсах, наживались неимоверно.
Всем известно и другое: на подступах к рынкам Москвы, Санкт-Петербурга, многих других городов крестьян поджидают часто «сросшиеся» с милицией группы лиц, которые отбирают у них по «установленным» ценам продукты, а затем продают на рынке намного дороже. Помню, когда работал в СВР, как радовались экспедиторы, привозящие на огромных фурах непосредственно из хозяйств овощи и фрукты с юга, имея возможность, не заезжая в Москву, продавать их нашим сотрудникам дешевле, чем на рынке. Поручил министру внутренних дел лично выехать на окружную дорогу, где преступники останавливали эти фуры, – там их обычно скапливалось немало. Выпустили постановление правительства о развитии кооперации на селе. Но все это были единичные меры, которые не обрели системности – опять не хватило времени, – да к тому же многие из них после нас «заглохли».
В-третьих, государство практически бездействовало в отношении огромной диспропорции цен на сельскохозяйственную и промышленную продукцию. Переход к рыночным отношениям еще больше обострил эту проблему. Понимая всю ее тяжесть для крестьян, мы пошли за время своего пребывания у власти на ряд мер. Резко увеличили поставки селу минеральных удобрений при выделении льготных кредитов на их закупку. Стоимость удобрений была снижена за счет уменьшения на 50 процентов тарифов на энергоносители и на 30 процентов на железнодорожные перевозки. Были в два раза снижены тарифы на электрическую и тепловую энергию с целью повышения эффективности работы тепличных предприятий. Приняли постановление правительства об обеспечении сельскохозяйственных товаропроизводителей горюче-смазочными материалами, предусматривающее не только льготное кредитование, но и поставки по «рекомендуемым ценам». Так мы начали выдвигать определенные условия деятельности естественных монополий, что, понятно, не встречало радостной реакции с их стороны.
Особое значение имело так и невыполненное, к сожалению, постановление правительства от 26 февраля 1999 года (за два с половиной месяца до отставки) о лизинге машиностроительной продукции в агропромышленном комплексе. В условиях острой нехватки техники, отсутствия средств на ее приобретение, останавливающихся или многократно сокративших свое производство отечественных заводов, производящих эту технику, такое постановление имело особое значение и для аграриев, и для промышленности.
Но вернемся к тем текущим проблемам, которые следовало решить незамедлительно, сразу же после прихода в Белый дом. Все понимали неотложность мер, принимаемых из года в год именно как чрезвычайные, для того чтобы до закрытия навигации по сибирским рекам и прилегающим морям снабдить российский север топливом и продовольствием. На этот раз положение с завозом сложилось особенно тяжелое, так как вовремя ничего не было сделано. Люди могли замерзнуть и остаться без продовольствия. Либо и топливо для электростанций, и сельхозпродукты стали бы поистине золотыми, так как их следовало перебрасывать по воздуху. В критические дни В.Б. Булгак, которому было поручено оперативное руководство снабжением «северов», буквально прослеживал путь каждого танкера, пробивающегося через непогоду к пунктам назначения.
Уже тогда возникало много вопросов. Почему, скажем, не выделять средства руководству областей, чтобы они сами под контролем своего населения осуществляли вовремя завоз? Почему не организовать с этой целью специализированное транспортное объединение? Наконец, почему не провести там, где это возможно, газопроводы, которые окупятся через несколько лет и вообще снимут проблемы снабжения топливом целого ряда электростанций? К сожалению, эти вопросы все еще ждут ответов.
