Министерства экономики и финансов дали свои предложения, и правительство вопреки мнению МВФ и прежней практике приступило к взаиморасчетам между бюджетом и предприятиями, что уже на первых порах высвободило 50 млрд рублей. То, что взаиморасчеты проводились по каналам казначейства, а не коммерческих банков, позволяло избежать утечки финансовых ресурсов. Операции проводились на клиринговой основе. Это их явно отличало от взаимных зачетов на основе бартера.
Протолкнув многие «тромбы» с помощью взаиморасчетов, мы создали немаловажный импульс для функционирования и развития промышленности. Характерно, что руководитель РАО «ЕЭС» А.Б. Чубайс, который во время своей работы в органах государственного управления был одним из главных противников расчетов не в прямой денежной форме, на этот раз развернулся на 180 градусов. Во время обсуждения вопроса о результатах взаиморасчетов на правительстве он выступил с настоятельной просьбой не ограничиваться единичным осуществлением этой акции, а превратить ее в практику, пока не накопится достаточно денежных средств и у государства, и у предприятий.
Но как быть с теми долгами, которые все еще оставались у предприятий после взаиморасчетов с бюджетом? Очень контрастно вырисовывалась – она и сейчас стоит весьма остро – также проблема штрафов и пеней. Накапливаясь, во многих случаях они превосходили сами долги. В значительной своей части их возврат был и остается безнадежным делом. Следует ли из этого, что к проблеме списания можно было подойти огульно? В какое положение тогда будут поставлены предприятия, которые не имеют долгов перед государством, – они попросту будут чувствовать себя наказанными за свою добросовестность. Нельзя пройти и мимо того, что ряд предприятий не выплачивали долги, да и сейчас продолжают это делать не потому, что не могут, а потому, что, прибегая к всевозможным махинациям, представляют себя нерентабельными.
Все эти проблемы я поставил в своем выступлении перед членами Российского союза промышленников и предпринимателей. Они активно поддержали мысль о том, что отношение к предприятиям-должникам должно быть строго индивидуальным. Да, очевидно, на следующем этапе после взаиморасчетов – так и было задумано – нужно пойти на реструктуризацию и даже в некоторых случаях на списание долгов, штрафов и пеней перед бюджетом. Но при таком решении предприятие должно находиться под особым вниманием. Если в дальнейшем от этого предприятия не будет поступлений в бюджет, оно должно подвергаться самым жестким санкциям, вплоть до смены руководства и процедуры банкротства. Это, несомненно, должно было стать условием реструктуризации и тем более списания долгов.
А теперь о налоговой реформе, призванной сыграть столь большую роль в запуске российской экономики, в наведении хозяйственного порядка в стране. О ее необходимости шли разговоры с середины 90-х годов. Но проблема оставалась в рамках дискуссий. Между тем, если рассматривать налоги по отношению не к ВВП, а к денежной массе в обращении, в России они были самыми высокими в мире. Чрезмерно высокие налоги не просто тормозили развитие производства, но и, провоцируя массовые уклонения от них, выталкивали значительную часть экономики в так называемую теневую сферу. Это относилось и к тем предпринимателям, которые хотели быть честными, но часто вынужденно оттеснялись в «тень». В то же время непомерно сильное налоговое давление на оплату труда стимулировало «теневые» выплаты, о которых говорилось выше, что создавало питательную среду для игнорирования закона в самых больших масштабах.
Убеждать друг друга в правительстве в необходимости налоговой реформы не пришлось. Тем более что наши предшественники далеко не преуспели, сделав упор на одну сторону, пусть немаловажную, но все-таки одну – на повышение собираемости налогов. Отвечавший тогда за эту сферу деятельности заместитель председателя правительства Б. Федоров часто мелькал на экранах телевизоров в камуфляжной форме вместе с налоговыми полицейскими, но сбор налогов в бюджет практически не возрастал.
Между тем не всегда курс на «выбивание налогов» может пополнить бюджет. Когда пришел в правительство, столкнулся с парадоксальным явлением. Оказывается, в течение месяцев, а в ряде случаев и лет на складах, под замком таможни находилось закупленное за рубежом и уже оплаченное предприятиями, доставленное на место, но с запретом на монтаж, современнейшее оборудование общей стоимостью около 2 млрд долларов. Причиной таможенного ареста была неспособность этих предприятий выплатить налоги на добавленную стоимость (НДС), а в ряде случаев и таможенной пошлины. Нет вопроса – все налоги и пошлины должны быть уплачены. Но ждать годами, пока «лежащие» из-за отсутствия закупленного оборудования предприятия найдут средства для их уплаты? Я дал указание таможенному комитету снять арест с такого оборудования, заключив с каждым из его владельцев соглашение, по которому под залог этого оборудования или гарантии банка будут в обозначенный срок выплачены долги. Многие заводы вздохнули с облегчением. Практика показала, что решение было абсолютно верным. Возвращение долгов вскоре началось.
Вряд ли поможет пополнить бюджетные средства и ужесточение контроля за доходами, вплоть до изобретения различных форм контроля за крупными покупками. Отлажены десятки путей обхода, включая приобретение собственности на фирму, а не на владельца, ссылки на наследство или на средства, полученные в долг.
Административные меры, не подкрепленные экономическими, вообще не в состоянии изменить обстановку. Мы взяли курс на уменьшение числа налогов и их снижение. Обосновывая эту линию, министр по налогам и сборам, хорошо зарекомендовавший себя на этом посту, Г.В. Боос писал: «Если налоги с доходов граждан будут составлять 15–20 % (а не до 45 %), то платить их будут практически все: риск быть пойманным и услуги юристов по легальной минимизации налогов встанут дороже. Такие ставки для представителей среднего класса действуют во многих странах мира и не раз доказали свою эффективность. То же самое – и с предприятиями. Фактически уровень государственного изъятия составляет 40 % ВВП. По закону же в некоторых отраслях государство забирает 87 копеек с каждого рубля – в таких условиях экономика просто не может развиваться. Необходимо в течение нескольких лет довести этот уровень до 20–25 % ВВП».
Правительством было подготовлено 19 законов по налогам, из которых шесть были приняты в нашу бытность. Линия была направлена на то, чтобы понизить НДС до 14 процентов до 2000 года, а далее до 10 процентов. Позже мы согласились на 15 процентов до 2000 года при передаче одного процента на финансирование вооруженных сил. Решили резко снизить и либерализовать подоходный налог. Общая концепция заключалась в том, чтобы при снижении и уменьшении числа налогов перенести тяжесть обложения с производства на потребление.
