Через несколько дней на заседании правительства, на котором присутствовали профсоюзные лидеры, обратился к ним: «Вы часто берете за горло федеральные власти. Но одновременно гораздо слабее работаете на предприятиях, где подписан коллективный договор, а заработная плата не выплачивается».
Для нормализации положения с выплатой заработной платы работникам внебюджетной сферы следовало активизировать и налоговую полицию. Тем более что во многих случаях работники учреждений, промышленных предприятий получают заработную плату по двум «ведомостям» – одной официальной, а второй неофициальной. Это происходит без выплат работодателями отчислений в Пенсионный и другие социальные фонды, а работниками – подоходного налога.
На это антиобщественное и абсолютно несвойственное цивилизованным рыночным отношениям явление «либералы» попросту закрывали глаза. По указанию руководства кабинета налоговая полиция проверила 70 тысяч предприятий, подошла к проверке банков и коммерческих структур. Определенно это кое-кому не понравилось.
Главная задача – развитие реальной экономики
Коренной поворот в экономической политике был невозможен без создания условий для развития производственного сектора экономики. В этой связи следовало прежде всего приступить к реструктуризации банковской системы с целью не просто восстановить ее, но и переместить акценты в деятельности банков. Теоретически государство могло бы пойти в тот момент – эта линия очень импонировала бы отдельным олигархическим группам – на спасение конкретных банкиров или банков. Некоторые банкиры даже предлагали национализировать их банки, естественно переложив на плечи государства накопленные долги. При этом ссылались на такое преимущество, как разветвленная сеть филиалов по всей стране. Вместо этого мы в свою очередь предложили этим банкам вести интенсивные переговоры с кредиторами, и отечественными, и зарубежными, о переоформлении задолженности в капитал банков. Мы понимали, что не сможем обойтись без увеличения доли участия и иностранного капитала в российских банках, без расширения возможностей для деятельности иностранных банков на территории Российской Федерации.
Правительство и Центральный банк сделали ставку на поддержку сохранивших свою работоспособность банковских учреждений, одновременно очищая банковский рынок от банков – инвалидов, полумертвецов и финансовых бомжей. Лишь в отдельных случаях было решено идти на заведомо убыточное вложение средств в банки, имевшие перспективы восстановления и развития. В основном же решили проводить процесс восстановления банковской системы на возвратной коммерческой основе. Для санации отдельных банков и обеспечения возвратности выделяемых с этой целью бюджетных средств было создано Агентство по реструктуризации кредитных организаций (АРКО). Деятельность агентства была сориентирована не столько на федеральный, сколько на региональный уровень для определения «опорных» банков и работы с ними.
Мы исходили из того, что определение соотношения государственного и частного капитала в банковской системе не является самоцелью. Оно призвано создать лучшие кредитно-финансовые условия для развития экономики.
Государство – и это главное – должно иметь в своих руках реальные рычаги для решения этой задачи. Следовало способствовать специализации банков, в том числе с государственным контрольным пакетом, для целевого инвестирования и кредитования промышленного и сельскохозяйственного производства. Нужно было в этом плане через Центральный банк усилить контроль за деятельностью и коммерческих банков.
При реструктуризации российской банковской системы мы стремились также избавиться от «перекоса», который создавала чрезмерная концентрация капитала коммерческих банков в центре. Кстати, в результате событий 17 августа в наименьшей степени пострадали банки в регионах, так как они меньше допускались к спекулятивным операциям, связанным с ГКО-ОФЗ.
О необходимости в создавшихся условиях пойти на развитие сети финансово стабильных банков в регионах говорилось на ряде встреч руководства правительства с региональными ассоциациями. Губернатор Орловской области Е.С. Строев обращал внимание на то, что сохранившиеся на местах банки, в отличие от большинства столичных, работали непосредственно с промышленными, сельскохозяйственными предприятиями, имеющими реальные перспективы роста.
Очень тяжело шло дело с инвестициями. Особое значение было придано созданию бюджета развития Российской Федерации. Правительство настояло на том, чтобы он стал органичной частью федерального бюджета на 1999 год. В бюджет развития были включены все инвестиционные ресурсы, в том числе программы конверсии военной промышленности и целевое финансирование высокоэффективных проектов. Создавался Банк развития для финансирования производства продукции, пользующейся большим спросом на внутреннем и внешнем рынках – в машиностроении, металлургии, химической, медицинской и лесной промышленности, промышленности стройматериалов, АПК.
В числе наиболее важных вопросов была «расшивка» неплатежей: ко времени прихода к власти нашего правительства задолженность федерального бюджета перед предприятиями и организациями составляла 50 млрд рублей. В свою очередь, задолженность последних перед бюджетом – около 150 млрд рублей. Накапливались долги и между самими предпринимателями.
Положение усугублялось общим резким понижением монетаризации экономики в период всевластия псевдолибералов. К началу осуществления реформ – на 1 января 1992 года – денежная масса составляла 66,4 процента к ВВП за 1991 год, и это в общем соответствовало мировой практике. На 1 июня 1998 года (то есть еще до событий 17 августа) денежная масса составила всего 13,7 процента к ВВП за 1997 год.
Мы не могли внять призывам решить вопрос через масштабную денежную эмиссию. Однако при этом не могли игнорировать проблему неплатежей. Известно, в каком противостоянии находились центральные власти и руководители промышленных предприятий по вопросу о взаиморасчетах. Федеральные власти требовали осуществлять платежи предприятий исключительно в денежной форме – это было, естественно, необходимым элементом рыночной экономики. Но дело в том, что при отсутствии в обращении достаточной денежной массы эти требования в большинстве случаев оказывались неосуществимыми. Создавался замкнутый круг: накапливаемые долги препятствовали росту производства, а его стагнация и падение препятствовали росту денежного обращения.
Были понятны и опасения того, что взаимное погашение долгов будет использовано различными коммерческими структурами и коррупционерами для собственного обогащения. При проведении моими предшественниками операций по взаимозачетам коммерческими банками и посредниками было присвоено от 50 до 60 процентов средств. Все это имело место. Поэтому мы продумывали такую систему, которая, с одной стороны, не будучи одноразовой, в то же время не превращалась бы в постоянную практику и, с другой, – претворялась бы в жизнь таким образом, чтобы минимизировать потери бюджета за счет различных махинаций.
