«А почему бы и нет? — спросил он себя, и тут же — зачем? Кто он, принявший такое решение? Чем Бакриш вызвал страшный гнев Махмуда? Разве один Бакриш повинен в заговоре против Р-У? Бакриш — ничто, священник. А Аббат Гальмирах…»
Стоны и причитания наполнили келью. Язык пламени лизнул темноту над Орном, отбрасывая кровавые отблески на стены. Предчувствие непоправимого сдавило внутренности.
На кого направлена фанатичная ненависть Махмуда?
Если желание высказано, оно поразит одну жертву? А что станется с тем, кто пожелал его? Возможен ли ответный удар?
«Присоединюсь ли я к Аббату в Преисподне?»
Осознание способности сотворить страшную, дьявольскую вещь переполняло душу. Он может ввергнуть живое существо, человека в вечный ад. Кого и зачем?
Обладание страшной силой дает ли право пользоваться ею? Существо его напряглось, восставая против минутного желания сделать это.
«Человек не заслуживает такой страшной участи».
«Я существую. Довольно этого. Должен ли я страшиться самого себя?»
Языки пламени исчезли. Огонь покинул келью, наполненную страшными шорохами и шипением.
Орн почувствовал, как напряжены его пальцы, впившиеся ногтями в пол. Мысль пронзила его. Когти! Он оторвал руки от пола, засмеявшись, когда прекратился царапающий звук. Он расслабил напряженные, судорожно подрагивающие ноги — шорох исчез.
Осталось шипение.
Он громко захохотал. Только сейчас он осознал: это воздух с трудом прорывается сквозь стиснутые зубы. Свет!
Ослепительный, бриллиантовый свет разлился по келье.
Каприз — и темнота вернулась. Теплая, уютная тишина.
Орн улыбнулся. Пси-машина реагировала на его тайные, сокровенные желания, те желания, которые заглушались сомневающимся сознанием, те желания, в которые он верил.
«Я существую».
Сначала он выбрал свет, потом — темноту. Игнорируя предупреждение Бакриша, Орн поднялся на ноги. Лежа на спине легче понять образы, нарисованные воображением. Он снова улыбнулся.
— Бакриш, открой, — позвал он.
Пси-зонд вошел в сознание, медленно, тяжеловесно. Он узнал Бакриша.
— Видишь, я обрел веру. Открой.
— Сделай это сам.
— Покажи мне, Бакриш, — пожелал Орн.
В щель ворвался свет, веером раскрываясь в темноте. Шуршанье песка заполнило келью. Вся стена отошла в сторону.
Орн посмотрел на темную фигуру Бакриша, очерченную светом.
Инд сделал шаг вперед и, вздрогнув, остановился, увидев стоящего в темноте Орна.
— Ты не выбрал Свет, Орн?
— Нет.
— Но ты встал, не испугавшись моего предупреждения. Ты понял суть эксперимента.
— Да, — согласился Орн. — Пси-машина выполняет мои неосознанные желания. Вера — это и есть неосознанное желание.
— Ты это понял и все равно выбрал темноту?
— Это тревожит тебя, Бакриш?
— Да.
— В какое-то мгновение я нашел это более полезным.
— Понятно. — Бакриш покачал бритой головой. — Благодарю тебя за то, что пощадил меня.
— Ты знаешь? — удивился Орн.
— Я чувствовал языки пламени. Жар. Я ощутил запах горения. Я слышал свои крики от боли. Жизнь гуру на Амеле не так проста, как может показаться. Слишком много вероятностей.
— Ты оставался в безопасности. Я сознавал свои желания.
— В этом и заключается высшая степень веры, — пробормотал Бакриш.
Он поднял руки, сложил ладони и поклонился еще раз Орну.
Орн шагнул из темноты кельи.
— В этом и заключается мое испытание?
— О нет, это лишь первый шаг. Ты должен пройти семь ступеней познания: веры, двуликого чуда, догмы и ритуала, нравственности, религиозных идеалов, жизни и таинства. Не обязательно они будут расположены в таком порядке. Иногда они незаметно переходят друг в друга.
Орна охватило чувство опьянения.
— Что ж, давай продолжим. Бакриш вздохнул:
— Да хранит тебя святой Рама. Два лика чуда станут для тебя следующим испытанием.
Ощущение тревоги ожило вновь. Игнорируя его, Орн подумал: «Я поверил в себя. Я смогу победить свой страх».
— Чем раньше пройдем испытание, тем скорее я встречусь с Аббатом. Именно поэтому я здесь, — вслух сказал Орн.
— И лишь по этой причине? Орн заколебался:
— Нет, конечно. Но он сгущает тучи над Р-У. Когда я решу все задачи, я хочу разрешить и последнюю, связанную с ним.
— Он действительно один из тех, кто призвал тебя, — сказал Бакриш.
— Я мог ввергнуть его в преисподню.
Бакриш побледнел:
— Аббата?
— Да.
— Рама, храни нас!
— Льюис Орн охранит тебя, — сказал Орн. — Продолжим.
Глава 21
«Форма массового насилия, или так называемый феномен войны, основывается на синдроме вины, страха и ненависти, характерном для нездорового общества. Впрочем, отсутствие иммунитета к подобной болезни свойственно человеческой природе, ибо болезнь не является необходимостью и нормальным состоянием человеческого организма. Среди симптомов вируса войны вы обнаружите и оправдание совершенных ошибок, и ощущение личной добродетели, и желание сохранить эти ощущения».
Умбо Стетсон. Лекции в Антивоенном колледже. Остановившись перед тяжелой бронзовой дверью в конце длинного коридора, Бакриш нажал на резную ручку, отлитую в виде восходящего солнца с длинными лучами, и, помогая себе плечом, распахнул ее.
Натужно заскрипев, дверь открылась.
— Обычно мы не пользуемся этим проходом, — пояснил он. — Два испытания редко идут друг за другом в этом «суде божием».
Орн, шагнув за Бакришем, оказался в огромнейшем зале. Образуя сводчатый потолок, уходили вверх каменно-пластроновые стены. Через узкие окна вовнутрь врывались полосы света, заставляя золотом сверкать висящую в воздухе пыль.
В середине этого величественного зала, казавшаяся карликовой в этом пространстве, окружающем ее, стояла наполовину срезанная, словно незавершенная, каменная стена около двадцати метров в высоту и пятидесяти в длину.
Бакриш обошел Орна, прикрыл тяжелую дверь.
— Идем туда, — кивнул он в направлении огромного барьера.
Их шлепающие сандалии рождали странное, замедленное эхо. Запах сырого камня щекотал обоняние. Орн оглянулся. Дверь, через которую они только что вошли, потерялась в кольце расположенных по всему периметру зала таких же бронзовых дверей.
Не доходя десяти метров до середины этой странной стены, Бакриш остановился. Орн замер рядом с ним. Гладкая, безликая серость пластроновой стены порождала ощущение угрозы. Орн почувствовал, как вновь зашевелилось предчувствие беды, едва он посмотрел на этот барьер. Страх. Накатывающий и отступающий словно волны. Эмолирдо сформулировал бы это ощущение, как «Бесконечный ряд вероятностей в столкновении с опасностью». Какую опасность таила стена, если вновь появилось это предчувствие?
Бакриш искоса поглядел на Орна.
— Не правда ли, мой ученик, надо выполнять приказы своих командиров? — Голос священника родил гулкое эхо в пустоте зала.
Орн закашлялся, не в силах справиться с режущей сухостью в горле.
— Если только приказы не бессмысленны и тот, кто отдает их, действительно командир. Почему ты спросил об этом?
— Орн, ты заслан сюда шпионить. Ты агент службы Р-У. По закону, за все, что может с тобой случиться, ответственность понесут твои начальники. Не мы.
— К чему ты клонишь? — Орн напрягся.
На лбу Бакриша выступил пот. Он посмотрел сверху вниз на Орна. Его темные глаза заблестели.
— Эти машины порой нас пугают, Орн. Они непредсказуемы. Любой человек, попадающий в поле машин, подвергается воздействию их энергии.
— Как в тот раз, когда ты стоял на краю преисподни?
— Да. — Бакриша передернуло.
— И все же ты хочешь ввергнуть меня в новое испытание?
— Ты должен. Это единственный способ выполнить то задание, ради которого ты явился. Ты не можешь и не хочешь останавливаться. Вращается колесо Великой Мандалы.
