Как бы разумно такие доводы ни звучали, настроение моё рухнуло ниже плинтуса, и приличным человеком, как прежде, я себя больше не ощущал. Даже тот факт, что в окнах Игнатия всё ещё горит свет, я просто отметил, как данность, и он не вызвал в сердце никакой радости.
Глава 15. Золотой дембель
– Мало мне было работы, – проворчал Игнатий, завидев меня в дверях. – Принёс травы?
– Конечно. А ещё хочу подтянуть алхимию.
– Идём в кладовую.
Проверив доставленные мной ингредиенты на соответствие списку, зельевар выдал положенную награду вместе с новым заказом, запер кладовку и принялся расставлять склянки на алхимической установке.
– Как мы там сговорились?
– На тысячу двести пятьдесят золотых.
– Давай их сюда.
Забрав деньги, наставник по быстренькому рассказал мне о назначении вспомогательных колб, двойной перегонки и промежуточных реагентов, которые требуется сначала сварить из базовых ингредиентов, и только потом пускать в дело. Спустя минут двадцать мы оба вовсю колдовали над установкой, с той лишь разницей, что алхимик готовил снадобья на заказ, а я был занят расширением собственного арсенала. Дабы не тратить сырьё понапрасну, я начал с экспериментов, запуская в процесс не более одной склянки, и вскоре выяснил, что, вместо обещанного справочником сильного зелья лечения, из-под моих рук выходит всего лишь «усиленное», восстанавливающее 80 единиц здоровья и отнимающее двадцатку от максимального его запаса, сроком на один час. Уверен, если поднять алхимию до четырёх, всё немедленно встанет на свои места, однако, поколебавшись мгновение, я решил пока этого не делать. А ну, как Хидео в награду за верную службу мне какой-нибудь особый навык предложит, а свободных очков под рукой не окажется? Обидно выйдет.
Наставник давно покинул лабораторию и ушёл спать, а я всё варил, смешивал и звенел пробирками, с головой погрузившись в этот довольно простой и оттого успокаивающий процесс. Плодами моих трудов стали 7 усиленных зелий лечения, 3 простых зелья ночного глаза, действующих, как и было заявлено в справочнике, ровно 30 минут, 4 раствора стальных вен, повышающих сопротивляемость кровотечению на 25%, сроком на 5 минут, 10 слабых загустителей, ликвидирующих 1 минуту кровотечения и, самое главное, 18 простых разжижителей, повышающих шанс пустить кровь врагу на 55%. Действовали они по принципу яда, то бишь наносились на меч или другое оружие и выдыхались спустя ровно 20 попаданий, после чего нужно было откупоривать следующий разжижитель. Один я тут же использовал, обработав клинок Сагуру. По мере необходимости, буду пускать его в ход, таким образом, получая колоссальную прибавку в 50% к урону за счёт метки Ночного гостя.
Записав на свой счёт положенное количество склянок и оставив на столе деньги, я отужинал, если это так можно было назвать, косичкой копчёного сыра и куском хлеба, лёг на пол и погрузился в сон, как всегда, настроив будильник на двадцать минут. Проснулся уже в более-менее нормальном расположении духа, достал осколок памяти и окунулся в пучины прошлого.
– Полный отстой! – я развернул на весь монитор картинку с воителем в гигантских стальных наплечниках и переключился на следующую, всё с тем же парнем, сжимавшим в руках обоюдоострую секиру на до абсурдного тоненькой рукояти. – Такие пропорции только в цирке показывать!
– Сам ей об этом скажешь? – Стас затушил сигарету в пепельнице и невозмутимо посмотрел на меня. – Ген, это уже давно не эскизы, а рабочие арты. Полгода работы. Ты где пропадал?
– Там же, где и ты… Нет, ну глянь! – я возмущённо ткнул пальцем в четырёхкрылого дракона, чья шея была раза в полтора длиннее хвоста.
– Оригинальное дизайнерское решение, – терпеливо пояснил он. – Многим, между прочим, понравилось.
– Многим – это уборщице Зине? Или Григорию Санычу?
– И ему тоже.
Я грязно выругался. В глубине души понимаю, что вины Стаса тут нет, но поделать с собой ничего не могу.
– Помнится, когда речь шла о Крайселе, тебя пропорции не очень-то волновали, – прервал он затянувшееся молчание.
– Так там фантастика, футуризм! Лепи, что хочешь. А тут фэнтези… – я оборвал себя, предугадав его следующий аргумент.
– Как насчёт свалить сегодня пораньше и заглянуть в Саквояж? – предложил Стас, подводя черту под нашими прениями.
– Что ещё остаётся? – я закрыл папку и раздражённо вырвал из системника флешку в форме сердечка…
Придя в себя на полу лаборатории, я сразу прикрыл глаза, дабы получше запечатлеть в памяти образ… Друга? Сослуживца? Очевидно, и то и другое. С прошлого воспоминания в бургерной явно успело пройти какое-то время. Стас выглядел немного постарше, на носу его появились очки в массивной оправе, а подбородок пересёк тоненький белый шрамик. Чем это мы там занимались, часом не геймдизайном? Трудно сказать. С тем же успехом, это могла быть мультипликация или комикс. В любом случае, полезных сведений добыть мне не удалось, но это не повод и дальше сидеть здесь, сложа руки. Забрав сумку, я покинул жилище наставника, не забыв запереть за собой дверь. К моему удивлению, вместо того, чтобы вытолкать меня на ночь взашей, Игнатий протянул ключ и, буркнув «вернёшь потом», удалился в жилую часть дома. Что тут скажешь? Сначала ты работаешь на свою репутацию, потом она на тебя.
Портовый квартал продолжал жить своей жизнью даже в столь поздний час. Из окон весёлых домов лилась музыка, кабаки то и дело взрывались хохотом заядлых пьянчуг, а на набережной кого-то макали головой в море, приводя в чувство. Я вовсе не собирался присоединяться к этому празднику жизни, просто, минуя порт, было гораздо удобнее добраться до резиденции босса. На входе в трущобы, меня притормозил низкорослый кики, но узнал по шраму и пропустил дальше, пробурчав вслед что-то очень сильно смахивающее на ругательство. М-да, с этой братией мы вряд ли подружимся, учитывая, сколько мне довелось положить узкоглазых в славные времена раскола. Вот тоже вопрос, а как кики восприняли Фьорри и других любимчиков своего нового вожака, если, конечно, те уцелели? Присяга присягой, но делить место под солнцем с какими-то там… А как, кстати они нас, европейцев кличут? Широкоглазые?
Сунеку наносит вам 10 урона. Вы отравлены (3 урона за 5 секунд, сроком на 60 секунд).
– Ай! – я отпрыгнул в сторону и невольно поджал стопу, которую прямо-таки жгло пульсирующей болью. А длинная кобра, которой я в потёмках отдавил хвост, подняла голову и вызывающе зашипела, раскрыв капюшон. – Скотина! Щас я тебя!
– Не надо! – вскричал кто-то тонким мальчишеским голосом. – Не трогай её!
Опустив Волчий укус, я с интересом проследил за тем, как над забором показалась сперва бритая наголо голова, а за ней весь парень. Вернее, пацанёнок кики, от силы лет девяти. Убедившись, что я пока не собираюсь бросаться на его змею, мальчонка начал спускаться, однако сорвался и, плюхнувшись на пятую точку болезненно всхлипнул.
– Ты в порядке?
– Ага, – сдавленно прокряхтел мелкий, борясь с желанием разреветься. – Сунеку! – он постучал по камням чем-то вроде кастета, и кобра немедленно поползла к хозяину, проложив маршрут всего в сантиметре от моей ноги. Вот нахалка!
– Ночью темно, – позволив гадине заползти к себе на колени, мальчик погладил краешек капюшона. – Мы охотились на мышей, и вдруг она потерялась.
– Не то слово, темно, – я поднял голову и увидел, что небо заволокло низкими облаками. – А родители ничего не имеют против твоей питомицы?
– Мама сказала, что, если будут змеята, она меня на улицу вышвырнет вместе с ними, – монотонно пробормотал малыш. – Ой! – он вздрогнул, заставив Сунеку вскинуться и зашипеть. – Мне домой надо!
– Так иди, – я с трудом подавил желание отсечь кобре голову. Казалось, она вот-вот цапнет мальчика.
