во всемогущество отца и его друзей, которым все нипочем. И вдруг этого не случилось. И помешала этому учительница, что-то изменившая рычагом. Дарик кинулся на нее с кулаками, испугав женщину не на шутку. Она не могла справиться с разъяренным ребенком и пропускала удары. Дарик разбил ей нос, разорвал одежду и вероятно мог нанести еще более тяжелые увечья, если бы не вовремя подоспевшая охрана.
Его оттянули от учительницы и положили на пол. Дарик рыдал, сыпал проклятьями и пытался укусить держащего его охранника. Класс все это время следил за происходящим в полной тишине. Никогда прежде они не видели и даже не слышали, чтобы ученик напал на учителя. И в тот момент, когда мальчик просто не мог вынести мысли о том, что все пропало, случилось неожиданное. Эмоции, сжавшись в плотное вещество невыносимого отчаяния, взорвались невидимым и неслышимым взрывом, распространяясь во все стороны ударной волной, ломающей пространство.
Вылетели окна, слетели с петель двери, осыпалась штукатурка со стен, упали картины. Охранника откинуло на несколько метров. Он упал бездыханным телом. Учитель каллиграфии застыла на месте, не чувствуя как у нее под носом собирается новая капля крови. У Дарика закружилась голова. Он закрыл глаза и отключился. Когда пришел в себя, обнаружил, что находится уже не в классе, а в помещении с кроватями, но это точно было не спальное расположение класса. Приподнялся на локтях и огляделся. Он был один, несмотря на то, что кроватей здесь насчитывалось восемь штук.
Дарик не помнил последний момент, перед тем, как потерять сознание. Помнил только голос отца, до сих пор стоящий в ушах и жуткое отчаяние, что ему не удалось вернуться в семью. Про то, что он разрушил класс, Дарик не знал, но чувствовал, будто что-то произошло, но не смог вспомнить ничего конкретного. Он сел на край кровати, спустив ноги вниз. Жутко болели кисти. Он осмотрел тыльную сторону ладоней и увидел сбитые костяшки, помазанные желтой мазью. Память услужливо напомнила ему о поединке с учительницей. Дарику стало невыносимо стыдно перед женщиной. Он считал себя хорошим ребенком, который грубого слова не скажет взрослому, а тут….
Хотелось все забыть или решить, что было сном. Он представил, как ему будет стыдно вернуться в класс, как мадам Теяб устроит взбучку или того похуже. Он еще не знал систему наказаний в интернате и обоснованно предполагал, что в нем практиковались физические экзекуции. Дарик подошел к двери и выглянул в коридор. Там было пусто и тихо. Он вышел из комнаты, оставив дверь приоткрытой. Ему показалось, что есть возможность сбежать, если здание находится не на территории интерната. Он подошел к окну, смотрящему на цветущий белыми цветами сад. В открытую форточку тянуло свежий аромат цветов. Вернулся в палату и к своему разочарованию увидел пустынные пейзажи. Он находился все в том же месте, в котором путалось пространство.
В коридоре раздались шаги. Шли двое, мужчина и женщина, и негромко разговаривали между собой. Дарик встал за стеной и прислушался.
— Вечером за ним приедут, чтобы изучить этот феномен. — Произнес мужчина. — Поразительная необузданная сила. Он деформировал пространство, которое создавали лучшие специалисты. Невероятно. Кстати, как себя чувствует уникум?
— Полчаса назад он был без сознания. Мы считаем, что явление было спровоцировано нереализованным душевным порывом. За ним явился отец, но ему помешали. Видимо ребенок успел поверить, что вернется домой, а когда понял, что не получится этого сделать, произошел неосознанный выход эмоций, помноженный на врожденные способности. В какой-то миг его ненависть к нашему заведению выродилась в разрушительную волну.
Дарик догадался, что говорят о нем, но никак не мог взять в толк, о какой разрушительной волне они говорили. Ничего такого он не помнил. Шаги приближались. Мальчик, чтобы его не наказали за то, что он без спроса покинул палату, на цыпочках вернулся в нее и забрался под покрывало. Вскоре отворилась дверь и к нему зашли те самые люди, голоса которых он слышал. Они совсем не были похожи ни на воспитателей, ни на учителей.
Дарик не стал притворяться спящим.
— Пусть судьба продлит ваш путь. — Произнес он приветствие, которому его научили в этих стенах.
— И тебе длинный путь. — Мужчина взял стул и присел в головах Дарика. — Как самочувствие?
— Хорошее. — Ответил мальчик смущенно.
— Руки болят?
— Нет. — Смутился он еще сильнее.
— А вот учительницу каллиграфии пришлось отправить на неделю в отпуск из-за того, что ты сломал ее переносицу, мелкий негодник. — Несмотря на укор, в голосе мужчины не слышалось злобы.
— Она… она… ко мне папа пришел, а она его не пустила. — Дарик положил ладони поверх одеяла и посмотрел на раны.
— Это был не твой папа. — Женщина подошла ближе и погладила его по голове. — Это была психограмма, она создает слуховые и зрительные образы того, о ком человек больше всего думает. Аппарат стоял в соседнем кабинете, но твои мысли оказались сильнее тех, кто находился в нем в тот момент и он воссоздал их.
Дарик не поверил ей, но испытал легкое сомнение. Спустя время он уже и сам не был уверен в том, что слышал голос отца. Все произошедшее казалось ему сном.
— Что ты помнишь перед тем, как потерял сознание. — Спросил мужчина.
— Охранника. Он забежал в класс и повалил меня на пол. — Честно рассказал он. — А что?
Мужчина ответил не сразу, попытался прочитать по лицу, врет ему ребенок или нет.
— Ты устроил погром в классе. Теперь он будет не пригоден для проведения занятий целый месяц. Неужели ты совсем не помнишь этого?
— Совсем не помню. — Дарик отвел глаза в сторону. — А что я сделал?
— Выбил окна, двери, разломал декорации, поронял на пол картины с великими людьми. Даже стены класса выгнулись наружу. Если бы не запас прочности, пришлось бы освободить часть здания.
— А как я это мог сделать? — Спросил мальчик, чувствуя, что ему что-то не договаривают.
— Кто тебя воспитал? — Вместо ответа задал вопрос мужчина. — Твои приемные родители умели обращаться с тканью миров?
— Нет. — Соврал Дарик.
Мужчина сразу догадался, что его обманули.
— Давай подробнее, что они умели? Они научили тебя выплескивать разрушительные эмоции? — Настойчиво спросила женщина. — Нас не проведешь.
Дарик привык ценить авторитет взрослых и потому не смог соврать.
— У нас есть друг семьи. Его зовут Антош. Он умеет создавать какие-то аномалии, но меня ничему не учил. Он занимается этим, потому что очень умный.
— Ты пытался бежать? — Снова задала вопрос женщина.
— Вначале да. Ничего не получилось, и потом меня наказали. — Дарик нахмурился. — Больше я не пытался.
