«…Некоторые скажут: путь не по душе нам, укажи другой. Пожму плечами… Что поделать, когда все богатство человеческой психики с ее бездной чувств и переживаний держится на двух элементарных постулатах. Если человек не воюет или не трудится в поте лица, добывая свой хлеб, то он перестает понимать, зачем живет и сходит с ума».
Взгляд Солтига скользнул на соседнюю страницу: «…Бог положил пределы народам, повелев жить, не преступая границ».
«Вот к чему вела ты, хитрая пацифистка! Огреть читателя по мозгам, поразить ужасом и тут же предложить готовый ответ: живите, где живется, не рыпайтесь, и мир будет вам наградой за тяготы вашей жизни…»
Но автор ехидно опровергал собственное логическое построение: «Пауки в банке – случай полностью отвечающий высказанному выше императиву. Так что, не ждите ответа, не знаю его».
И вновь картина сказочной красоты. Ночь, в фосфоресцирующих облаках светится ближняя луна. Что за краски, черт! Вся страница излучает мягкий свет.
«Meznocho.
Steli.
Herbterano.
Obo.
Ankino.
Ansonano»
«Полночь.
Звезды.
Степь.
Луна.
Неподвижность.
Тишина»
Как прекрасен мир. А душа человеческая, способная вместить все это величие и красоту в себе? Ар Солтиг с треском захлопнул книгу и швырнул на полку над своим столом.
Плод извращенного, больного ума. Нельзя это читать. Год назад он провел в Конгрессе закон, запрещающий распространять «Tongani» в Эгваль. Но контрабандные экземпляры то и дело всплывали в кругах попусту умствующих интеллигентов. Хорошо еще, что типографская техника Эгваль не в состоянии повторить этот шедевр полиграфии – некоторые картины в «Tongani» были не только цветными, но и объемными. Старинные технологии, черт подери…
Да, но какое же решение принять? Он отправил Гарига на Остров, не имея четкого представления, зачем это делает. Сейчас на пользу любое обогащение сложившейся ситуации новыми элементами. Глядишь и родятся какие-то комбинации, ходы… А пока путь один – продолжение войны. И… в Вагноке умирает Тина. Как не хотела она оставаться бледной тенью великого отца. «Я – тоже личность, у меня – своя жизнь…» Он никогда не подавлял ее бунта, стараясь лишь незаметно направить его в безопасное русло. Тина не стала изнеженным цветком, счастливо избежала модного у молодежи увлечения наркотиками. Окончила университет в Норденке, потом ее увлекла авиация. И он ей не мешал, Хотя были минуты, переживал за нее. Вспомнить хотя бы тот случай…
Ему тогда доложили, что связь с самолетом Тины потеряна через сорок минут после взлета. Последние секунды перед тем, как исчезнуть с экрана аэродромного радара, двухместный тренировочный самолет круто снижался, стремительно теряя высоту.
Ар Солтиг в ту ночь не сомкнул глаз, ожидая известий. Только под утро спасатели обнаружили место катастрофы. Машина срезала крыльями тонкие деревья подлеска, врезалась в землю и взорвалась. Среди обгорелых обломков спасатели обнаружили останки инструктора – летчицы с большим стажем и опытом. Солтиг всегда бывал спокоен, когда они с Тиной летали вместе.
К величайшей радости Солтига, Тина успела покинуть терпящую бедствие машину. Ночь провела неподалеку от места трагедии, закутавшись в шелк парашюта. Увидев прибывших спасателей, вяло помахала им рукой. Всю дорогу молчала, и только оказавшись в его кабинете, оттаяла и дала волю слезам.
– Марии стало плохо в полете, и она расстегнула плечевые ремни, чтобы легче было дышать. Потом потеряла сознание и навалилась телом на ручку управления. И я ничего не смогла сделать! Ничего!
Он гладил плачущую Тину по стриженой рыжей голове, утешая.
– По данным локатора у тебя оставалось не больше двадцати секунд. И ты действительно не могла ничего сделать.
Тина рассказала, как, отчаявшись выровнять машину, поняла, что сама не успевает спастись. И тогда, не сознавая, что делает, она расстегнула ремни, сбросила фонарь кабины (к счастью его не заело) и, встав во весь рост, дернула кольцо парашюта. Он, вывалившись бесформенным комом, тут же наполнился неистовым напором встречного воздуха. Могучий рывок выдернул Тину из кабины, она едва успела сгруппироваться, как ноги ее ударились о покрытую толстым слоем перепревшей листвы землю. Тина упала, изо всех сил потянула стропы, чтобы погасить купол. Впереди взметнулся взрыв, окатив горячей воздушной волной, от которой заложило уши.
Марию похоронили с почестями, родители ее получали теперь пенсию за погибшую дочь. А Тина пошла в боевую авиацию.
– Я вроде, как в долг живу, понимаешь?
Он не понял, но возражать не стал. А война разразилась даже быстрее, чем ее ждали. Высокомерное наставничество Острова уже сидело в печенках. Но при первых же попытках поставить правительство Острова на место они все там полезли на стену…
Показательной казнью «воздушного пирата» Хозяйка провоцирует его на поспешный, непродуманный шаг. Ни разу из Вагнока не сообщили, что схвачена дочь правителя Эгваль. Но, те из депутатов, кто видел передачу, уже поделились новостью с остальными. Теперь все ждут его, Солтига, реакции. Хладнокровно счесть Тину мертвой – так поступить он не может. И спасти ее не в силах. Но… немыслимо выставить себя перед всеми человеком бесчувственным, негуманным.
Впрочем, направил же он Гарига на переговоры с Хозяйкой. Заодно замолвить слово за Тину. И, если Хозяйка отвергнет… Что собственно? Он не предложил ей ничего, кроме мягкой капитуляции и спокойной старости. Для человека ее возраста – и этого много. Ар Солтиг признался себе, что испытывает страх. Начать военную кампанию – все равно, что войти в темную комнату. Неизвестно, что там тебя ждет. «Пока я лишь споткнулся о коврик…И стою, прислушиваюсь к тишине, пытаясь уловить затаенное дыхание противника». Вдруг Хозяйка заготовила нечто. Мало ли, что взбредет в голову человеку, которому скоро перестать жить? Уйти, громко хлопнув дверью…
Чума. Взрываются в воздухе контейнеры, распыляя аэрозольный туман. И куда осядет он – оттуда и начнет свое шествие черная смерть. «Я начал видеть ужасы сразу после чтения «Tongani»! Поле, устланное трупами…»
Ар затряс головой. Неужели Хозяйка решится? Она давно уж не та симпатяга, по которой все сходили с ума. Ей под восемьдесят – старуха, развалина. Ведьма… Она вполне может захотеть провалиться в тартарары, утянув всех за собой…
Тина! Он включил видео. По-прежнему высится крест среди руин… Впился глазами в экран. Кадры, что видел сейчас, в точности повторяли прошлые. Демонстрировалась запись. Почему? Тины уже нет? Где торжествующий комментарий, предупреждения каждому, кто посягнет и так далее и прочее и прочее?… Хозяйка не откажет себе в удовольствии показать ему мертвую дочь. Или?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
