«…Психологическую подготовку, мобилизующую скрытые резервы организма, и в первом же вылете сбил шесть бомбовозов противника. Героический подвиг аса воодушевляет граждан Острова на решительный отпор злобному врагу. Славное имя – «Небесный меч» дал народ великому летчику. Не иссякает поток добровольцев, вдохновленных его примером. Да, отвага. Да, самоотречение. Да, смерть, но ради жизни. Так победим!»
Солтиг с отвращением перевел видео на другой канал. Он регулярно смотрел передачи Острова, чтобы чувствовать врага изнутри, но временами испытывал почти физическую тошноту от словоблудия и ложного пафоса тамошних программ. К этому примешивалась растущая тревога за исход войны: фанатичное, остервенелое сопротивление островитян уже привело к тому, что чаши весов застыли в неустойчивом равновесии. И, хотя он смолоду научился управлять своими эмоциями, не утихала боль о погибшей дочери. «Помните Алевтину и думайте о ней», – написала ему Хозяйка. И, как издевка, фото мертвой Тины…
Хозяйка ждет, что он, Солдиг, рассвирепев, немедля ринется в решающее наступление на Остров. Так разъяренный медведь напарывается на рогатину. Но скоро, совсем скоро, Хозяйка узрит свою ошибку, только будет поздно. Эгваль сосредотачивается. Ее экономика набирает обороты, работая исключительно на войну. Эшелоны идут на запад, на фронт подтягиваются новые части. Мобилизационный план – такая грандиозной сложности структура, что ни изменить его на ходу, ни, тем более, остановить, отыграть назад – невозможно. Неуклонное движение с громадным запасом инерции… Она высвободится, когда все силы Эгваль обрушаться на Остров. И, горе Хозяйке! Разумеется, никакой расправы. Публичный, гласный суд. Любопытно будет взглянуть, как богоподобная владычица у всех на глазах превратится в ничтожество. Да и хватит ли у нее духа держать ответ?
Вечером Солтиг выступал в Народном конгрессе.
– Высокочтимые народные избранники! Обращаюсь к вам с просьбой утвердить смертный приговор воздушному террористу, так называемому Небесному Мечу. В скором времени он будет захвачен – не сомневайтесь, у контрразведки Эгваль длинные руки. Кроме того, как вы знаете, он – уже не человек, ибо подвергнут процедуре зомбирования, превратившей его в бездушный автомат. Мы уничтожаем военную технику врага, уничтожим и эту особь. Ответим справедливой суровостью на жестокость врага!
Результаты голосования:
Присутствуют – 392.
За – 391.
Против – 0.
Воздержались – 1 (депутат Астер, заклеймен общим презрением).
Небесный меч механически пережевывал невкусный, но питательный обед. Кроме него, в столовой для летного состава сейчас никого не было. Он занял место у окна с видом на летное поле и видел, как разбегается воздушная торпеда, модификация Н-2. Этот самолет не требовал эстакады для взлета. Вот он, набрав скорость, оторвался от полосы и сбросил тележку шасси. Слишком рано. Ударившись о бетонку, четырехколесная тележка подскочила, переворачиваясь в воздухе, и углом зацепила брюхо не успевшего высоко подняться самолетика.
Небесный меч прикрыл глаза от ослепительной вспышки взрыва. Оконное стекло ощутимо вдавилось внутрь, пошло трещинами, но впаянные в него многочисленные капроновые нити не дали ему разлететься осколками. Небесный меч допил компот, встал, одергивая куртку, не спеша, направился к выходу. Его худощавая, угловатая фигура выдавала в нем человека не слишком физически сильного. Он шел по бетонной дорожке, и встречные офицеры первыми отдавали честь. Меч равнодушно салютовал в ответ. Его вылет через четыре часа, он успеет хорошо отдохнуть. По пути он переступил через лежащий на дорожке странный, красновато-сизый предмет. Большой палец правой ноги – все, что осталось от пилота взорвавшейся воздушной торпеды…
Тревога, тревога, тревога. Опять дикие перегрузки и небо падает вниз. Странное чувство – как внутренний ожог… Это оттого, что небо пусто, целей в нем нет. Радиопривод не выключается слишком уж долго, а когда он, наконец, отрубается, курс становится совсем непонятным. Явные неполадки с наведением. А самолет этот не предназначен для посадки на брюхо. Один такой случай был – пилот совершил чудо, выравнивая машину и сел точно на полосу, высекая тучи искр трением фюзеляжа о бетонку. Когда машина остановилась, из нее никто не вышел. Аэродромная команда обнаружила, что от резкого торможения лопнул стальной, остекленный изнутри топливный бак и остатки окислителя вылились в кабину. К тому времени, когда вскрыли фонарь кабины, тело пилота успело почти полностью раствориться.
Через полминуты двигатель кашлянул и умолк. Куда меня запулили, что за странная траектория? Внизу в разрывах облаков ртутно блестит море… Посадка на воду – та же смерть, плавучести у этой машинки никакой. Тогда планируем, сколько можно, воздух плохо держит, когда двигатель сдох. Где берег? Нелепость – так оказаться на территории врага! Впереди на востоке темная полоса, целим туда. Теперь принять исходное положение, ноги сдвинуты вместе. Рычаг катапульты на себя, вот так. Никакого эффекта. И нет времени на повторную попытку! Что там не контачит, где оборвана цепь, куда смотрели механики, готовя самолет-снаряд к полету – пустые вопросы. Еще минута и тебя нет.
Небесный меч отдал ручку от себя, переводя самолетик в крутое пикирование. Море медленно поднималось к нему и вдруг понеслось навстречу, готовясь ударить в лицо.
Секретарь замер в дверях, нерешительно почесывая лысеющую голову.
– Что, Валентин? – недовольно нахмурилась Хозяйка. – Я думала, вы с новым успехом, а вы свинью мне подкладываете?
– Все шло нормально, ваше высочество… Как вы знаете, шифроключ команд наведения этой машины был задан достаточно коротким. Как и ожидалось, противник легко его взломал и перехватил управление. Потом… телеметрия гм… показала, что катапульта не сработала. Самолет стал резко терять высоту и упал где-то на том берегу.
Он почти увернулся от метко пущенного в него рукой Хозяйки толстого тома. Сам подкладывал каждый день пухлые, никому не нужные книги ей на стол. Несколько листов вылетели из переплета и закружились по кабинету.
– БОЛВАН!!! – голосовые данные у Хозяйки всегда были знатные, от ее вопля засвербело в ушах.
Дальше последовали выразительные эпитеты, не применимые в изысканной речи, да и в обычной, как правило, тоже. Выкричавшись, Хозяйка шумно выдохнула и, вполне нормальным тоном, потребовала книгу обратно.
– Отойдите, а то в голову попаду.
И снова запулила книжкой в стену.
– О-о-х… как я зла. Из-за таких мелочей рушатся планы. Найдите, говнюка, что не проверил катапульту и накажите. На ваше усмотрение. Особо не мудрствуйте – расстрела достаточно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
