Увидела, как невесть откуда взявшиеся эльберовцы сгоняли рабочий люд на сторону, расчищая кому-то дорогу и Полина оказалась как раз в запретной зоне. Сматываться поздно, лучше стоять и не дергаться. Кого принесло с инспекцией долгостроя?
Все еще темноволосая, несмотря на возраст, с единственной белой прядью в тщательно уложенной шевелюре, в черных очках, в темной длинной накидке Хозяйка выглядела черной кляксой на белом фоне дня. А вокруг мелкие брызги – суетливо шагающая рядом свита. Полина заметила, как выражение скуки на матово бледном, скрытом толстым слоем грима лице вдруг сменилось подобием интереса. Хозяйка направилась к ней. Почему бы господину ни снизойти до ничтожнейшего из слуг?
Несколько секунд Хозяйка бесцеремонно разглядывала Полину. «За темными стеклами она прячет мешки под глазами. А перчатки скрывают склеротические вены на руках», – догадалась Полина. – «Как же ей не хочется стариться, бедной…» Накрашенные губы Хозяйки шевельнулись, словно она хотела что-то сказать и передумала. Поддавшись внезапному порыву, Полина протянула ей полную воды кружку.
Хозяйка пила долго, мелкими глотками, и, похоже, наслаждалась ужасом своей охраны. Великая правительница Острова вкушает сырую воду из захватанной множеством презренных губ посудины! Пока отыскали сифон с содовой, и торопливо передали из рук в руки, Хозяйка осушила кружку (на белом металле остался след помады), с кивком вернула ее Полине и пошла прочь.
С того дня Полина стала замечать, что люди, ей неприятные, почему-то сами держатся от нее подальше. Это заметно облегчило ее подневольную жизнь. Сначала она решила, что это ей кажется, затем что такому обороту дела способствовала нежданная встреча с Хозяйкой – Полину боятся обидеть, опасаясь, что Хозяйка вспомнит о ней и поинтересуется, как поживает приглянувшаяся ей молодая, светловолосая рабыня.
Пожилой десятник, давно бросавший на Полину жадные взгляды, присмирел и, похоже оставил свои грязные замыслы. Но если Полине ночью снился плохой сон, то этот тип всегда в ее кошмаре присутствовал. Она, как наяву ощущала его крепкие руки, силилась вырваться, а он, навалившись, связывал ей кисти за спиной куском мягкой проволоки. Полина просыпалась с тяжко бьющимся сердцем, глотая ртом спертый воздух барака.
Однажды утром он отправил ее одну убирать строительный мусор в комнатах третьего этажа. Работа оказалась легкой, потому что уборку сделали до нее. Пожав плечами, Полина помахала немного веником, изображая деятельность, и услышала шаги.
– Стой, где стоишь, и не рыпайся, – сказал десятник.
Бежать Полина не думала, этажи в здании высокие, сигануть в окно – значит наверняка разбиться, а дверь закрывала широкая спина десятника. В его руках блестел моток алюминиевой проволоки.
– Поворотись-ка… детка. А ручки за спиной сложи, будь добра.
Голос его чуть заметно дрогнул, или ей показалось?
– Обойдемся без глупостей, – медленно сказала Полина. – Переведи на легкую работу и – отблагодарю. А сейчас – не мешай.
Она сделала вид, что хочет продолжить уборку. И пока сгребала кучку пыли в мятое ведро, решила, что будет драться, насколько хватит сил. Но… ничего не происходило. Когда Полина разогнула спину, то увидела, что десятник ушел. Через неделю ее перевели в контору письмоводителем. Еще через пару дней заявился и «благодетель», постоял, вздыхая, распространяя вокруг себя запах дешевого одеколона. Полина с трудом сдержала усмешку, этот человек больше не был ей страшен. Обыкновенный, изголодавшийся по бабе мужик, огрубелый и забывший, как собственно, бабу эту пристойно охмурить.
– У меня обед через час, – сказала она ему. – Только в столовую не охота, мутит уже.
Разумеется, он накормил ее из своих запасов – все десятники воруют, и этот был не исключение. Разумеется, Полина не корчила из себя недотрогу и честно расплатилась собой. Она не хотела, чтобы «тюремный роман» был долгим, и ее желание исполнилось. Через месяц, не больше, десятник оставил ее в покое. То ли охладел, заведя себе новую подругу, то ли, что вернее, иссякли силы, растраченные на темперамент Полины.
Прошли еще семь ровных, спокойных лет, Полина поднаторела в бухгалтерии и стала почти незаменимой в конторе. Она уже не ощущала свою несвободу и известие об освобождении поразило ее. Что же она будет делать, куда ей податься? Может, остаться вольнонаемной здесь, в Управлении народными стройками Магистрата? Она было решила так и поступить, но какой-то таинственный инстинкт, крупица памяти о воле, которой и было у нее всего ничего со дня исцеления в ГИН, внутренний голос, понимай как хочешь… нечто заставило ее торопливо собраться, купить билет в Майю (на что ушли почти все деньги, выданные «на выход») и уехать первым же поездом. Куда? Что ее там ждет? Родных у нее нет,… а если и есть, то вряд ли она их когда-нибудь отыщет. После перенесенной одиннадцать лет назад болезни Полина смогла с трудом вспомнить свое имя, но память о прошлом утратила, как показало время, навсегда.
– …Кто вас пропустил? – похожий на хорька Зандер оторвался от беседы с благообразным молодым аристократом, которого называл «господин Сейдеш» и грозно глянул на Полину. А худощавый крашеный брюнет с физиономией старого сластолюбца – его партнер Гуттантиз, в который раз оглядел Полину с головы до пят и скорбно поджал губы. Десять минут назад Полина, пряча голову в плечи и трясясь от страха, изо всех сил жаждя остаться незамеченной, проскользнула мимо охраны на входе. Ее не остановили – повезло и, ободренная этим, Полина на беду, честно рассказала, что недавно отбыла повинность, что не помнит юности… Дальше она могла не продолжать – умственно недостаточная девушка хочет места секретаря, ха, ха… Густо краснея, Полина встала, извинилась за неуместное вторжение. Гуттантиз вежливо проводил ее к выходу.
– Скажи охране, пусть не пускают, кого попало! – крикнул вслед Зандер, одновременно угодливо пожимая руку господину Сейдешу.
Гуттантиз попытался вложить пятидесятиреаловую купюру в руку Полины, она сердито отвергла его любезность.
– Милостыньки не прошу! Это вы скоро по миру пойдете, когда тот жулик вас обстругает!
Через день утром в скромную гостиницу, где она остановилась, посыльный принес письмо.
«Зандер & Гуттантиз. Торговля мебелью»
Достопочтимая миз Ждан! Вы приняты делопроизводителем в нашу фирму с завтрашнего числа. Начало рабочего дня в 8.00.
С искренним уважением,
Эд Гуттантиз,
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
