«Легенды Приграничья» Уильяма Кокса
Олег смотрел на дочь Мораны, прямо в ее серые глаза, кажущиеся совершенно обычными, человеческими…
— Назови мне его имя! — повторил почтарь вслух, напоминая себе, что перед ним совсем не человек.
— Имя? — усмехнулась Мара и, слегка откинув голову, улыбнулась. В этот момент Олег всем своим естеством ощутил, насколько же ее юный внешний вид отличается от ее же опытного сознания, прожившего уже многие десятилетия, а то и века. — Имя не имеет никакого значения. А вот то, из какого он рода, могло бы многое тебе сказать.
Сейчас с Олегом разговаривала настоящая дочь богини — умная, расчетливая и при этом спокойная. Она многое знает, понимал почтарь, и ему сейчас важно использовать это на полную.
— Хорошо, — вежливо кивнул он, решив про себя, что спорить сейчас нет никакого смысла и стоит выслушать то, что ему хотят сказать. — Так из какого же рода тот таинственный человек, который уговорил тебя пересечь Волгу?
— Владимировичи, — Мара не стала темнить, а ответила сразу.
«Она же говорит про потомков Владимира Темного, сына Святослава! — как-то сразу поняла Настя. Девочка по-прежнему не могла пошевелиться, но это не помешало ей ощутить обжигающую волну, нахлынувшую на ее тело. — Мал, основатель нашего рода, убил Игоря, сына Вещего Хельги. Владимир же, незаконнорождённый внук того же самого Игоря, попытался пойти против братьев, но был разбит и изгнан из рода Рюриковичей. Как странно распорядилась судьба — наш род продолжил служить настоящим князьям, чтобы искупить вину, а эти… Выжили, собрали силу и теперь готовы на все, чтобы отомстить!»
У Олега же в отличие от маленькой ведуньи откровение Мары не вызвало столь бурной реакции. Он, конечно же, имел представление об истории, причем весьма широкое, но вот в детали противостояния княжеских кланов никогда не вдавался. О Владимировичах он помнил лишь то, что это был один из родов, впавших в немилость и, как это обычно бывает, вырезанных на корню… Впрочем, как оказалось, не до конца. Вот только это хоть и странный факт — обычно князья не оставляли своих врагов в живых — но не настолько, чтобы уделять ему столько внимания.
— Вижу, ты не до конца осознаешь всю глубину вопроса, — вновь усмехнулась Мара, тряхнув головой точь-в-точь как Настя, только вместо косы она откинула от лица непослушную густую прядь. — А вот твою маленькую подружку прямо-таки разрывает от желания просветить тебя. Дать ей слово?
— Я думаю, пора уже полностью освободить ее и Хотена, — ровным голосом сказал Олег, не поддаваясь на насмешливый тон Мары. — Мы с тобой уже выяснили отношения и не собираемся сражаться, так что нет больше смысла держать их без движения.
— Ты прав, — неожиданно легко согласилась дочь Мораны, которая, похоже, ни капли не сомневалась в своих силах на случай, если что-то пойдет не так.
Она лишь слегка пошевелила рукой, и Настя с Хотеном вновь обрели способность двигаться. Сотник по инерции вонзил в деревянный пол свой меч, направленный до этого в Мару, и выругался. А маленькая ведунья, подскочив к Олегу и словно бы загородив его от с интересом наблюдающей за ней дочери Мораны, крепко его обняла. Злыдень подери, да она же думала, что его потеряла, потом снова обрела — так неужели нельзя потратить пару секунд на то, чтобы показать ему свои чувства! И строгий почтарь, не забывая при этом внимательно следить за Марой, тоже обнял девочку и прижал к себе.
— Хотен, все в порядке! — Олег посмотрел на сотника, который уже вытащил из крепкой доски свое оружие, и поспешил успокоить его.
К чести Хотена, он тут же убрал меч в ножны, хотя на Мару при этом посмотрел недвусмысленно — как на любую навью тварь, с которой нужно держать ухо востро.
— Я слышал ваш разговор, — сказал он. — Не буду мешать, но знай, Олег, что я с тобой и всегда наготове.
— Спасибо, Хотен, — почтарь искренне поблагодарил сотника и мягко отстранил Настю, посмотрев ей в глаза. — Рассказывай. Что она имеет в виду?
Мара, вздохнув, одним движением оказалась на гостевом диване в кабинете сотника, расположилась на нем, скрестив ноги и прищурившись, и принялась наблюдать за своими недавними противниками.
— Да как же! — Настя тем временем округлила глаза, отходя в центр комнаты и обильно жестикулируя. — Владимировичи — это же потомки того самого князя, который пошел против Ярополка! Того самого, что решил изгнать старых богов и заменить их одним новым, которому поклоняются латиняне!
— Князь Владимир? — неожиданно оживился Хотен. — Тот самый, что поначалу был ярым сторонником этих самых богов и даже хотел возвести капища прямо в центре столицы?
— Да! — с жаром воскликнула Настя, повернувшись к нему. — Вот только так было в самом начале, а потом он решил захватить власть, убив родного брата и заняв вместо него престол! И потом уже приняться за богов! Он многих тогда привлек на свою сторону, даже… — тут девочка смутилась и покраснела, а потом мысленно махнула рукой, понимая, что постоянно стесняться истории своей семьи она не сможет. Да и не должна. — Как ты понимаешь, род Маловых был обижен на Рюриковичей в то время, и наши предки тоже хотели присоединиться к Владимиру. Были даже споры внутри семьи… Часть была за, часть против, но в итоге все решил голос первого деда. Он сказал, что не уберег своего сына Мала, и не даст своим потомкам еще раз нарушить данную князю клятву верности. В итоге мы остались в стороне, Владимир же был разбит Ярополком при помощи Олега и других братьев.
— А что потом? — мягко спросил почтарь, понимая, что Насте не так уж и просто обсуждать эту историю, оказавшуюся такой похожей на историю семьи самой девочки.
— Владимира и других судили, — голос маленькой ведуньи дрогнул. — Его заставили отречься от княжеского рода и отправили в ссылку.
«Ну вот, — подумал Олег. — Отречься от рода — это фактически и есть то самое уничтожение под корень, о котором я думал. Нельзя использовать семейную силу, невозможно завести наследников… Наверно, даже смерть была бы милосерднее. Впрочем, судя по всему, тот Владимир смог найти выход, раз один из его потомков, которого по идее и быть не должно, сейчас устраивает нам такие неприятности».
— Отец как-то рассказывал, — продолжала тем временем Настя, — что он поступил на службу к хану, но, возможно, это просто были слухи. В любом случае Владимира лишили всего… Неудивительно, что продолжатель его рода теперь так жаждет мести.
— За грехи отцов страдают дети, — подала с дивана голос Мара. — И дети же мстят за грехи своих отцов! Везде так. И в Нави тоже.
— Значит, это далекий потомок опального Владимира, — спокойно проговорил почтарь, верно оценив намек дочери Мораны. — Раз есть потомок, выходит, как минимум один из наложенных на него запретов он каким-то образом сумел обойти. — Что ж, если ты права, Мара…
— Я права, — перебила его дочь Мораны. — И заодно — мне нет никакого смысла лгать тебе. Я так же, как и ты, жажду его смерти и отмщения.
— Ну, насчет смерти я бы пока приостановил рассуждения… — осторожно вступил в разговор сотник, но скорее машинально по требованию своей должности. Все-таки приговаривать кого-то к смерти без суда и следствия не приветствовалось даже здесь, в Приграничье.
— Успокойся, воин, весь этот род давно приговорен к смерти, так что твой закон не пострадает, — Мара улыбнулась, обнажив свои ослепительно белые зубы, которые прямо в процессе неожиданно заострились, превратив лицо красивой девушки в пугающую маску.
— Остается еще одна странность, — тем временем почтарь, нахмурившись, продолжал свои рассуждения. — Если Владимир лишился права занимать княжеский престол, а вместе с этим и силы князя, то как бы он смог так легко путешествовать по Нави? Знаете, мне кажется, что он каким-то образом сумел обойти и это правило тоже. Смог вернуть хотя бы часть былой силы, и именно она помогла ему так продвинуться на его пути.
— Именно так… Олег, — Мара впервые назвала почтаря по имени, словно бы пробуя его на вкус. Даже рот приоткрыла и причмокнула, как делают, оценивая новый деликатес. — Хочешь, расскажу, как он это сделал?
