это! Презирай раба, Херея! Он выше твоей добродетели, потому что он еще умеет любить своего несчастного хозяина и будет его защищать от вашей благородной лжи, от ваших вероломных речей…
Херея. Милый Геликон, ты ударился в риторику. Честное слово, когда-то у тебя был вкус получше.
Геликон. Каюсь, увы. Вот что значит слишком долго с вами общаться. У старых супругов волосков в ушах поровну, так они становятся похожи под конец. Но я исправлюсь, не беспокойся, исправлюсь. Одно только… Смотри, видишь ты это лицо? Так. Смотри хорошенько. Прекрасно. Теперь ты видел своего врага. (Уходит.)
Сцена седьмая
Херея. А теперь надо торопиться. Останьтесь здесь оба. Сегодня к вечеру нас будет сотня. (Уходит.)
Старый патриций. Останьтесь, останьтесь! Я-то предпочел бы уйти. (Втягивает носом воздух.) Здесь пахнет смертью.
Первый патриций. Или ложью. (Грустно.) Я сказал, что этот танец прекрасен.
Старый патриций (утешая). В каком-то смысле так и есть. Так и есть.
Стремительно вбегают несколько патрициев и всадников.
Сцена восьмая
Второй патриций. Что тут такое? Вы знаете? Император велел нас созвать.
Старый патриций (рассеянно). Это, наверно, на танец.
Второй патриций. Какой танец?
Старый патриций. Ну да, эстетическое наслаждение.
Третий патриций. Мне сказали, что Калигула очень болен.
Первый патриций. Так и есть.
Третий патриций. А что с ним? (С восторгом.) Боги мои, неужели он умирает?
Первый патриций. Не думаю. Его болезнь смертельна только для других.
Старый патриций. Если можно так выразиться.
Второй патриций. Я тебя понял. Но нет ли у него еще какой-нибудь болезни, менее серьезной и более благоприятной для нас?
Первый патриций. Нет, эта болезнь не терпит соперниц. Но если позволите, мне нужно поговорить с Хереей. (Уходит.)
Входит Цезония. Короткая пауза.
Сцена девятая
Цезония (равнодушно). У Калигулы желудочное заболевание. Его рвало кровью.
Патриции толпятся вокруг нее.
Второй патриций. О всемогущие боги, даю обет: если он выздоровеет, я пожертвую двести тысяч сестерциев в казну.
Третий патриций (слишком пылко). Юпитер, возьми взамен его жизни мою.
Калигула уже несколько минут как вошел и слушает.
Калигула (подходя ко второму патрицию). Я принимаю твой дар, Луций. Благодарю тебя. Мой казначей явится к тебе завтра. (Подходит к третьему патрицию и обнимает его.) Ты не можешь представить себе, как я взволнован. (Помолчав, с нежностью.) Так ты меня любишь?
Третий патриций (растроганно). Ах, цезарь, чего бы я не отдал за тебя не раздумывая!
Калигула (держит его в объятьях). Ах, это слишком, Кассий, я не заслужил такой любви. (Кассий делает протестующий жест.) Нет, нет, говорю тебе. Я недостоин. (Подзывает двух стражников.) Уведите его. (Кассию, мягко.) Иди, друг. И помни, что сердце Калигулы с тобой.
Третий патриций (слегка встревожен). Но куда они меня ведут?
Калигула. Как куда? На смерть. Ты отдал свою жизнь за мою. Я почувствовал себя лучше. У меня даже нет больше этого противного вкуса крови во рту. Ты меня исцелил. Кассий, ты счастлив, что мог отдать свою жизнь за другого и что этого другого зовут Калигула? Вот я и снова могу наслаждаться всеми радостями.
Стражники волокут третьего патриция.
Он сопротивляется и вопит.
Третий патриций. Но я не хочу! Это была шутка!
Калигула (между его воплями, мечтательно). Скоро дороги над морем покроются цветущей мимозой. Женщины наденут платья из легкой ткани. Высокое небо, такое свежее и чистое, Кассий! Улыбки жизни!
Кассий уже у выхода.
Цезония легонько его подталкивает.
Калигула (поворачиваясь, неожиданно серьезно). Жизнь, друг мой! Если бы ты любил ее как следует, то не стал бы так неосторожно ею играть.
Кассия выволакивают.
Калигула (возвращаясь к столу). А когда проигрываешь, непременно надо платить. (Пауза.) Подойди сюда, Цезония. (Поворачивается к остальным.) Кстати, мне пришла в голову прекрасная мысль, которой я хочу с вами поделиться. Мое царствование до сих пор было слишком счастливым. Ни повальной чумы, ни жестоких религиозных обрядов, ни даже государственного переворота, короче, ничего, что может оставить вас в памяти потомков. Так вот, отчасти поэтому я и пытаюсь возместить бережность судьбы. Я хочу сказать… Не знаю, поняли ли вы меня. (Со смешком.) Одним словом, я подменяю собой чуму. (Другим тоном.) А теперь молчите. Вот и Херея. Займись им ты, Цезония. (Уходит.)
Входят Херея и первый патриций.
Сцена десятая
Цезония торопливо подходит к Херее.
Цезония. Калигула умер.
Отворачивается, притворяясь, что плачет, и пристально смотрит на остальных.
Те молчат.
Вид у всех удрученный, но по иной причине.
Первый патриций. Ты… ты уверена в этом несчастье? Это невозможно, он же только что танцевал.
Цезония. Вот именно. Это напряжение сил оказалось для него смертельным.
Херея быстрыми шагами обходит присутствующих, одного за другим, и возвращается к Цезонии.
Все хранят молчание.
Цезония (медленно). Ты ничего не сказал, Херея.
Херея (столь же медленно). Это большое несчастье, Цезония.
Внезапно входит Калигула и направляется к Херее.
Калигула. Хорошо сыграно, Херея. (Поворачивается кругом и смотрит на остальных. С юмором.) Ну что ж! Не вышло. (Цезонии.) Не забудь, что я тебе сказал. (Уходит.)
Сцена одиннадцатая
Цезония молча смотрит ему вслед.
Старый патриций (ему придает сил неослабевающая надежда). Он действительно болен, Цезония?
Цезония (глядя на него с ненавистью). Нет, моя прелесть, но тебе не все известно. Тебе неизвестно, что он спит по два часа каждую ночь, а остальное время бродит по галереям дворца и не может забыться. Тебе неизвестно, да ты и не задумываешься, какие мысли одолевают этого человека в томительные часы между серединой ночи и возвращением солнца. Болен? Нет, он не болен. Разве что ты найдешь название и лекарство для тех язв, которыми покрыта его душа.
Херея (как будто тронут). Ты права, Цезония. Нам известно, что Гай…
Цезония (живее). Да, вам это известно. Но как все, у кого нет души, вы не можете выносить тех, у кого ее слишком много. Слишком много души! Это мешает, правда? И тогда это называют болезнью, а высоколобые болваны остаются при своей чистой совести и своем самодовольстве. (Другим тоном.) Ты когда-нибудь умел любить, Херея?
Херея (вновь становясь самим собой). Мы теперь уже слишком стары, чтобы учиться таким вещам, Цезония. К тому же Калигула едва ли даст нам на это время.
Цезония (взяв себя в руки). Это верно. (Садится.) А я чуть не
