как бедный Калигула. А теперь, господа, вы можете разойтись и поведать городу об удивительном чуде, при котором вам довелось присутствовать. Вы видели Венеру, в прямом смысле слова видели, своими плотскими очами, и Венера говорила с вами. Идите, господа.
Патриции собираются уходить.
Минутку! Идите через левый выход. У правого я поставил солдат, им приказано вас убить.
Патриции поспешно уходят беспорядочной толпой.
Рабы и музыканты исчезают со сцены.
Сцена вторая
Геликон грозит Сципиону пальцем.
Геликон. Так ты еще и анархист, Сципион!
Сципион. Ты совершил кощунство, Гай.
Геликон. Что бы это могло значить?
Сципион. Ты залил кровью землю, а теперь пачкаешь грязью небо.
Геликон. Этот молодой человек обожает громкие слова. (Растягивается на кушетке.)
Цезония (очень спокойно). Какой ты горячий, мой мальчик. В эту минуту в Риме люди умирают за выражения куда менее красноречивые.
Сципион. Я решился сказать Гаю правду.
Цезония. Что ж, Калигула, моралист – как раз этого благородного персонажа твоему царствованию не хватало.
Калигула (заинтересован). Значит, ты веришь в богов, Сципион?
Сципион. Нет.
Калигула. Тогда я не понимаю, почему ты так пылко обличаешь кощунство.
Сципион. Я могу не разделять каких-то убеждений, но это не значит, что я обязан их осквернять или отнимать у других право их иметь.
Калигула. Вот это называется скромность, настоящая скромность! Ах, дорогой Сципион, как я рад за тебя. И знаешь, немножко завидую. Ведь это единственное свойство, которого у меня, наверно, никогда не будет.
Сципион. Ты завидуешь не мне, а самим богам.
Калигула. Если позволишь, это останется великой тайной моего царствования. Все, в чем меня сегодня можно упрекнуть, – это в том, что я еще немного продвинулся на пути к могуществу и свободе. Человека, который любит власть, соперничество богов раздражает. Я с ним покончил. Я доказал этим мнимым богам, что если у человека есть воля, то он может справиться с их жалким ремеслом без подготовки.
Сципион. Это и есть кощунство, Гай.
Калигула. Нет, Сципион, это прозорливость. Я просто понял, что есть только один способ сравняться с богами: достаточно быть столь же жестоким.
Сципион. Достаточно стать тираном.
Калигула. Что такое тиран?
Сципион. Слепая душа.
Калигула. Это еще надо доказать, Сципион. Тиран – это тот, кто приносит целые народы в жертву своим идеалам или своему честолюбию. Идеалов у меня нет, а что касается почестей и власти, то тут мне больше нечего домогаться. Властью я пользуюсь, чтобы вознаградить себя.
Сципион. За что?
Калигула. За тупость и злобу богов.
Сципион. Злоба не может вознаградить за злобу. Власть таких задач не решает. А я знаю только одно средство противостоять враждебности мира.
Калигула. Какое же?
Сципион. Бедность.
Калигула (обстригая себе ногти на ногах). Надо будет и его попробовать.
Сципион. А пока множество людей умирает вокруг тебя.
Калигула. На самом деле совсем немного, Сципион. Ты знаешь, от скольких войн я отказался?
Сципион. Нет.
Калигула. От трех. А знаешь, почему я отказался?
Сципион. Потому что тебе наплевать на величие Рима.
Калигула. Нет, потому что я уважаю человеческую жизнь.
Сципион. Ты издеваешься надо мной, Гай.
Калигула. Или по крайней мере я уважаю ее больше, чем лавры завоевателя. Правда, чужую жизнь я уважаю не больше, чем свою собственную. И если мне легко убивать, то потому, что мне и умереть нетрудно. Нет, чем больше я об этом размышляю, тем больше убеждаюсь, что я не тиран.
Сципион. Какая разница, будь ты тираном, нам это обошлось бы не дороже.
Калигула (начинает терять терпение). Если бы ты умел считать, то сообразил бы, что самая ничтожная война, затеянная здравомыслящим тираном, обошлась бы вам в тысячу раз дороже моих причуд.
Сципион. Но она была бы доступна здравому смыслу. А главное – это чтобы можно было понять.
Калигула. Судьбу понять нельзя, вот почему я и решил сам занять место судьбы. Я принял тупое и непостижимое обличье богов. Этому твои недавние сотоварищи и учились только что поклоняться.
Сципион. Это и есть кощунство, Гай.
Калигула. Нет, Сципион, это драматическое искусство. Ошибка всех этих людей состоит в том, что они недостаточно верят в театр. Иначе они бы знали, что разыгрывать небесные трагедии и превращаться в бога позволено каждому. Надо только вырвать всякую жалость из сердца.
Сципион. Возможно, так оно и есть, Гай. Но если это правда, тогда, я думаю, ты сделал все необходимое для того, чтобы однажды вокруг тебя поднялись легионы таких же неумолимых земных богов и утопили в крови твое собственное божество на час.
Цезония. Сципион!
Калигула (отрывисто и резко). Оставь, Цезония. Ты сам не знаешь, как верно ты сказал, Сципион: я сделал все необходимое. Я с трудом представляю себе тот миг, о котором ты говоришь. Но иногда я о нем мечтаю. И во всех лицах, которые выступают из глубины этой горькой ночи, в их искаженных ненавистью и тревогой чертах я и вправду с восторгом узнаю того единственного бога, которому поклонялся на этой земле: бога жалкого и подлого, как человеческое сердце. (Раздраженно.) А теперь уходи. Ты и так сказал слишком много. (Другим тоном.) А мне еще надо покрасить ногти на ногах. Это нельзя откладывать.
Все уходят, кроме Геликона, который бродит вокруг Калигулы, сосредоточенно красящего себе ногти.
Сцена третья
Калигула. Геликон!
Геликон. Что?
Калигула. Продвигается твоя работа?
Геликон. Какая работа?
Калигула. Как! А луна!
Геликон. Двигается понемногу. Надо только потерпеть. Но я хотел с тобой поговорить.
Калигула. Терпения у меня, может быть, и хватит, но не времени. Надо спешить, Геликон.
Геликон. Я же сказал тебе, что буду стараться. Но сначала мне надо сообщить тебе важные вещи.
Калигула (как будто не слыша). Заметь, что она уже была моей.
Геликон. Кто?
Калигула. Луна.
Геликон. Ну да, конечно. Ты знаешь, что готовится покушение на твою жизнь?
Калигула. Она была совсем моей. Правда, только два или три раза. Но все-таки она была моей.
Геликон. Я уже давно пытаюсь с тобой поговорить.
Калигула. Это было прошлым летом. Я смотрел на нее и ласкал ее на колоннах сада, и она наконец поняла.
Геликон. Оставим эти игры, Гай. Пускай ты не желаешь меня слушать, все равно, мое дело – сказать. Если ты не обращаешь внимания, тем хуже.
Калигула (продолжает тщательно красить ногти на ногах). Этот лак никуда не годится. Да, так вернемся к луне. Это случилось в чудесную августовскую ночь.
Геликон с досадой отворачивается
