мемуары в надежде, что они помогут ей добраться до Англии. Они заканчиваются дерзким заявлением:
«Вот рассказанная вкратце трагическая история, которую я могла бы растянуть на тома… Я стала несчастной жертвой самого черного предательства, игры тирана, который издевался над нашими жизнями и имуществом… Я верю, что Англия, убежище несчастных принцев, не откажется взять под свою защиту несчастную вдову и мать с двумя детьми… мы трое лишены какой-либо поддержки, хотя имеем неоспоримые права суверенов на государства Парма, Пьяченца и Гвасталла, а также Этрурия…»
В это же время самого Наполеона заставляли отречься от престола. В течение многих месяцев после Лейпцига он отступал с боями из Германии. Но каждая его победа была пирровой, с каждой неделей его армии таяли, а его сторонники с каждым днем все больше теряли силы. Несмотря на блестящие маневры на северо-востоке Франции, он оказался неспособен защитить Париж. Наконец он подчинился требованию своих генералов и 11 апреля 1814 года подписал акт безоговорочного отречения. Хотя вопреки своему обещанию Наполеон так и не посетил Флоренцию, он вернулся в бывшее королевство Этрурия, причем в самых непредвиденных обстоятельствах. В обмен на его согласие отречься российский император настоял, чтобы Наполеону передали остров Эльбу в качестве его личного суверенного владения. Прибыв туда на британском военном корабле с соответствующим названием «Неустрашимый», он 4 мая сошел на берег[181]. Ему разрешили держать свиту из 500 человек и 1100 солдат для охраны. Его дом в Портоферрайо был назван императорским дворцом. Говорят, что перед прибытием Наполеона население сожгло его чучело, протестуя против высоких налогов и все еще действующей воинской повинности. Но когда они увидели его воочию, то приняли его в свои сердца, надеясь, что он сможет улучшить их участь. Организовав процессию, они отвели его в портовую церковь, спели Te Deum и представили свои петиции.
В течение 297 дней, которые Наполеон провел на Эльбе, он демонстрировал достойную подражания энергию и инициативу, подавая блестящий пример правителям малых государств и достигнув за эти десять месяцев значительно большего, чем Бурбоны-Парма сделали в Этрурии за шесть лет. Он пошел по стопам правителя острова эпохи Возрождения Козимо I де Медичи, основавшего в 1548 году город Космополис (ныне Портоферрайо). Разработал флаг, издал конституцию, построил дороги, отремонтировал гавань, организовал плантации и ирригационные схемы, провел смотр своих войск, открыл госпиталь, реорганизовал железные рудники и гранитный карьер, провел водопровод и канализацию и прекрасно отреставрировал три виллы. Конечно, в этом ему очень помог щедрый пенсион от союзников[182]. Несмотря на пристальное внимание своей матери, Madame Mère, ему даже удалось тайно провести для двухдневного свидания свою любовницу Марию Валевскую. (Его жена, дочь австрийского императора, и его сын находились в Вене.) Однако большую часть времени он провел, играя в шпионов и контршпионов, обманывая своих британских охранников везде, где можно, и собирая информацию о назревающем кризисе во Франции. Впрочем, его окружение из генералов Бертрана, Друо и Камбронна, вероятно, было встревожено сильнее, чем он.
По прибытии на Эльбу Наполеон заявил: «Ce sera l'île des repos» («Это будет остров для отдыха»). В течение двадцати лет он практически безостановочно был в пути. Он провел шестьдесят крупных сражений, пересек континент от Мадрида до Москвы и видел, как умирали миллионы людей. Перерыв был желанным, поскольку его здоровье пошатнулось. Наполеон набрал вес и страдал от задержки мочи. Он уделял большое внимание своим резиденциям, построив египетскую комнату в Палаццо Мулини и декоративный сад на вилле Сан-Мартино. В разгар лета особенно любил уединенную виллу Ла Мадонна дель Монте, где прогуливался по холмам и смотрел поверх моря на свою родную Корсику. Его любимая смотровая площадка находилась на вершине скалистого мыса, до сих пор известного как Sedia de Napoleone – «Трон Наполеона».
По словам ведущего историка империи XIX века, изгнанный экс-император проявлял прекрасные качества характера:
«Его жизнь была тихой и наполненной, поскольку в природе выдающихся умов заложено умение подчиняться суровости судьбы, особенно когда это заслуженно… Его мать, жесткая и властная, но очень совестливая… занимала почетное место… А принцесса Паолина Боргезе довела дружбу к своему брату до страсти… Она была центром небольшой компании людей на острове, которые… относились к [Наполеону] как к своему суверену. Он проявил себя мягким, воспитанным, спокойным и внимательным. Когда его монархические обязанности были выполнены, он проводил время с Бертраном и Друо, гуляя или катаясь по острову или плавая на каноэ… Он лелеял мысль написать историю своего правления, с большой откровенностью высказываясь о наиболее спорных аспектах своей карьеры. Он часто возвращался к теме неудавшегося Пражского мира – единственной ошибки, в которой с готовностью признавался… Он читал газеты с замечательной интеллектуальной проницательностью, которая помогала ему находить правду среди тысячи утверждений журналистов…
По его словам, марш Французской революции был остановлен лишь на мгновение… Ожидаются дальнейшие конфликты между [сторонниками] старого режима и революции, и они предоставят ему возможность вновь появиться на сцене».
План L'Envol de L'Aigle, «Полет орла», был окутан тайной. Бонапартисты во Франции, конечно, не теряли надежды, и возвращение тысяч французских пленных из Германии, России и Испании подпитывало большую группу обученных, но безработных ветеранов. Недавно восстановленный король Франции из династии Бурбонов Людовик XVIII не проявлял талантов. Кроме того, он нарушил обязательство выплатить бывшему императору субсидию в размере 2 миллионов франков. Союзные державы ослабили бдительность. Главный тюремщик Наполеона сэр Нил Кэмпбелл вместо того, чтобы следить за своим подопечным, имел привычку уплывать в Ливорно развлечься.
Таким образом, мог возникнуть заговор. Был ли Наполеон зачинщиком или добровольным соучастником, не имеет значения. Его войска готовились к побегу. В ночь с 25 на 26 февраля 1815 года у берега появился шлюп. Утром путь к бегству был открыт:
«Наполеон позволил солдатам продолжать выполнять свои обязанности до полудня, когда им дали немного супа. Затем их собрали в гавани с оружием и багажом… Хотя никто не говорил, что они собираются отплыть во Францию, они не сомневались в этом и пришли в восторг от такой неописуемой радости! Они были чрезвычайно взволнованы перспективой… снова увидеть Францию и снова вступить на путь власти и славы. Залив Порто-Феррайо наполнили крики „Vive l'Empereur!“»
В последний момент «король Эльбы» сел в гребную лодку, чтобы переправиться на шлюп и снова испытать свою судьбу. Высадившись недалеко от Антиба во Французской Ривьере, он двинулся по дороге в Гренобль и Париж. Где-то перед Грасом проехал мимо кареты принца Монако. «Куда вы
