случае с Паскуале на Феличе – и который после их свадьбы в 1797 году командовал цитаделью в Аяччо. Многие думали, что это была идея Элизы – превратить Италию в политическую площадку для Буонапарте и поставить ее во главе первого эксперимента. На следующий год округ Масса и Каррара, в котором находились самые ценные в Европе мраморные карьеры, был специально отделен от королевства Италия в пользу этой четы, а Феликса повысили до звания генерала дивизии.
Элиза с энтузиазмом взялась за дело. Она создала в Лукке Академию изящных искусств, основала Banque Elisienne, реформировала духовенство и издала новые правовые кодексы. Для финансирования своих дорогостоящих проектов активно использовала средства, полученные от конфискации церковной собственности. Ее действия и методы невольно сравнивали с методами королевы-регентши Этрурии. Палаццо Луккезе и Палаццо Питти открыто конкурировали. Тем не менее две женщины вели себя друг с другом вполне корректно, обмениваясь письмами и подарками. Мария-Луиза отправила в Лукку пару чистокровных лошадей, Элиза в ответ – партию прекрасных парижских тканей для одежды.
Во Флоренции можно было с легкостью почувствовать, что близость семейства Бонапарт начинает вызывать неудобства. Не секрет, что они искали для себя подходящие земли и титулы не где-нибудь еще, а именно в Италии. Однажды некто подслушал, как Наполеон сказал: «Лучано восстановит славу Медичи», – после чего поползли слухи, что второй брат императора, преуспевающий в Париже в качестве министра внутренних дел, будет назначен управлять Этрурией. В итоге Лучано (Люсьену), который был убежденным республиканцем, пришлось принять титул принца Канино. Луиджи стал королем Голландии, Джироламо – королем Вестфалии, Паолина – герцогиней Гвастальской, а пасынок Наполеона Эжен Богарне – вице-королем Италии. Император был слишком нетерпелив, чтобы иметь дело с иностранными королевскими особами.
В 1805–1807 годах Наполеон занялся делами Северной Европы. Его великие победы при Аустерлице, Йене, Ауэрштадте и Фридланде разрушили Священную Римскую империю, превратили Пруссию в руины, затянули французов в Польшу и угрожали России. Проблемы в Испании и Португалии тоже требовали внимания. В Италии, предоставленной самой себе, разорительное налогообложение и беспощадный рекрутский набор вызывали народное сопротивление. Папа Пий VII так и не смирился с французским режимом. В Риме назревал мятеж, в Южной Италии царило смятение, а французское влияние на Неаполь было шатким. Когда в таких городах, как Генуя, возникали проблемы, инстинктивной реакцией было включить их в состав Франции. Особое нетерпение у Наполеона вызывали бурбонское королевство Неаполь и, как он считал, неблагодарность его короля. И Джузеппе Буонапарте, и Иоахим Мюрат все еще ждали своих тронов. Когда Наполеон обнаружил, что неаполитанцы снова вступили в сговор с англичанами, то внезапно объявил: «Правление династии Бурбонов закончено». В феврале 1806 года Джузеппе прибыл в Неаполь, чтобы заменить их.
В том же году Наполеон систематизировал свои попытки задушить торговлю Британии с континентом. Своими Берлинскими указами (ноябрь 1806 г.) он запретил импорт британских товаров, тем самым положив начало «континентальной системе». Его Миланский указ (декабрь 1807 г.) предписывал конфисковывать любое судно, заходившее в британский порт. Система прочно держалась во Франции и Германии, но в Средиземноморье ее повсеместно обходили, и она дорого стоила. Ни одной из оккупированных Францией стран не нравилось, когда ей говорили, что они могут или не могут покупать. Королевство Этрурия, которое, как и Великое герцогство Тосканское, подозревалось французами в «австрофилии», теперь приобрело репутацию «англофильского». Ливорно рассматривался как порт, где «континентальная система» давала самую большую утечку.
Растущие проблемы Наполеона в Испании усугублялись разборками с еще одними правящими Бурбонами. Родители этрурской королевы-регентши, Карл IV и Мария-Луиза, правили с 1788 года. Короля, проводившего все время на охоте, считали «деспотичным, вялым и глупым» правителем. Королева, «грубая, необузданная и ограниченная», выступала в качестве политического руководителя. Вместе они представляли собой самую реакционную пару, все еще восседавшую на европейском троне. В 1790-х годах они были ярыми противниками Французской революции, а во время переговоров в Сан-Ильдефонсо упорно боролись, защищая интересы Бурбонов. Однако в последующие годы они искали соглашения с Францией. Их прежний главный министр, Годой, герцог Алькудии, который умудрялся одновременно быть и фаворитом короля, и любовником королевы, был восстановлен у власти первым консулом и принялся удовлетворять требования французов. Испания обязалась платить Франции ежемесячную дань в размере 6 миллионов франков и не давать Португалии прорвать континентальную блокаду. Ни одно из обязательств не было выполнено. Годой был крайне непопулярен, и наследник престола Фердинанд возглавил неудавшийся заговор против него.
В 1806–1807 годах кризис в Иберии вышел из-под контроля, и в ноябре 1807 года маршалу Жюно было приказано пройти через Испанию с французской армией и наказать португальцев. Однако ему удалось лишь спровоцировать в Испании общий коллапс и то, что затем переросло в Пиренейскую войну. В марте 1808 года испанский король отрекся от престола и нашел убежище во французской Байонне. Наполеон некоторое время играл с его сыном Фердинандом (в глазах роялистов Фердинандом VII), прежде чем заманить его присоединиться к отцу во Франции. Там он был арестован и, как и остальные испанские королевские особы, отправлен на покой. Экс-король Карл и экс-королева Мария-Луиза были отправлены в Рим, в то время как экс-короля Фердинанда на шесть лет отправили в заключение в замок Талейрана в Валансе. Наполеон хладнокровно отправил своего брата Джузеппе в Мадрид, чтобы тот занял трон заключенных, а Мюрат заменил Джузеппе на троне в Неаполе.
На эти оскорбительные события дворец Питти не мог смотреть равнодушно. Королева-регентша Этрурии была дочерью отрекшегося Карла IV, сестрой заключенного Фердинанда VII и внучатой племянницей свергнутого короля Неаполя. К осени 1807 года она оставалась последней из Бурбонов, находящейся у власти, и все сильнее ощущала изоляцию. Маркиза де Богарне отправили в Испанию, заменив куда менее подходящим для Этрурии послом графом Гектором д'Обюссон де ла Фейядом, камергером императрицы Жозефины. Королева-регентша подозревала новичка в интригах с принцессой-герцогиней Элизой. Задолго до финальной сцены она, должно быть, трепетала, глядя, как разворачивается драма.
В Париже наверняка тоже возникли сомнения относительно будущего королевства Этрурия. Хотя оно было более послушным, чем Неаполитанское, но не смогло стать оплотом французского влияния, превратившись вместо этого в последний форпост Бурбонов. Флоренция снова служила убежищем для антифранцузских беженцев, а порты Этрурии – готовыми лазейками для британских товаров. Хотя один британский историк уверенно утверждает, что королева-регентша Этрурии «была внезапно отстранена за неспособность обеспечить континентальную блокаду», этого объяснения недостаточно. Прошло еще слишком мало времени, чтобы оценить, работает ли «континентальная система». Более вероятным представляется, что Наполеон принял решение во время своего общения с Бурбонами в Байонне и просто ждал удобного момента действовать.
