– предполагало историю, в которой это имя Бога и его характер были раскрыты. Тем не менее остается поразительным тот факт, что богословие и этика в Законе и Пророках твердо стоят на истории Израиля, в то время как Литература мудрости главным образом апеллирует к общечеловеческому опыту и истокам.[381]
Это также имеет отношение к миссиологии. Когда мы направляемся с миссией к людям иной культуры, с иным мировоззрением и верой, нам следует помнить, что у нас общее происхождение (признают они это или нет) и один Творец. В частности, помогая в решении проблем этического, социального, экономического и политического плана, не стоит удивляться, когда мы обнаружим, что понимание этих проблем людьми, далекими от библейской искупительной истории, во многом совпадает с нашим. В конечном итоге это та история, которую мы надеемся им донести (я уже говорил ранее, что последнее слово в миссии за евангелизмом), однако это не означает, что она должна стать отправным пунктом нашей миссии.
Библейская традиция мудрости хорошо освещает тот факт, что этика – это то, что присуще всем людям, ведь мы все созданы по образу Божьему и являемся частью его творения. В результате грехопадения эти нравственные истины были искажены в разных культурах, однако их отголоски все еще слышны в человеческих сердцах.[382]
Честная вера
Наибольшее отличие Литературы мудрости от остального Ветхого завета становится наиболее очевидным, когда в некоторых частях последнего слышны сомнения относительно универсальной применимости неких основных ветхозаветных утверждений. Как бы там ни было, эти тексты – часть канона Писания, поэтому, чтобы быть до конца честными, необходимо признать в нем наличие сомнений и вопросов, на которые мы не можем найти удовлетворительных ответов в силу ограниченности нашего опыта и, возможно, в силу того, что Бог не все нам пока открыл.
Типичная проблема, когда, с одной стороны, мы слышим ветхозаветные утверждения (особенно в Книгах Второзакония и Псалмах) о том, что повиновение Богу – это путь к благословениям и успеху во всех областях нашей жизни, тогда как нечестивые испытывают Божий гнев и наказываются, а, с другой стороны, наш жизненный опыт, зачастую не подтверждающий эти высказывания. Мы утешаемся словами Пс. 145, но испытываем совершенно иные чувства, когда читаем Иов 24, 1-12, где суровая реальность ближе к тому, что мы видим и слышим об этом мире: «В городе люди стонут, и душа убиваемых вопит, и Бог не воспрещает того» (ст. 12). Это возвращает нас к изначальному вопросу двадцать четвертой главы: «Почему Всевышний не назначил суд, и знающие Его не видят исполнение этого суда?» (ст. 1). Подобным образом мы можем вспомнить о моральном выборе, предоставленном Богом человеку во Втор. 30, 15–20 и его последствиях, однако при этом Еккл. 8, 14 – 9, 4 показывает, что часто в жизни все обстоит с точностью до наоборот.
Трудно не заметить в Литературе мудрости, как некоторые основы веры Израиля («Яхве любит слабых и бедных», «праведник будет благословен, а нечестивый наказан» и т. д.) ставятся под сомнение: «Такие утверждения не имеют ничего общего с реальным миром, в котором мы живем. Эти правила не работают в реальной жизни».
И мудрецы были не единственными, кто делал подобные заявления. Жалобы, протесты, недоумение часто слышны в Книге Псалмов – в самом сердце богопоклонения Израиля. «Доколе, Господи?» (напр., Пс. 6, 3; 12, 1–2; 61, 3; 73, 10); «Почему…?» (напр., Пс. 9, 1; 21, 1; 42, 2; 43, 23–24; 87, 14); «Где…?» (напр., Пс. 41, 3; 78, 10; 88, 49).
Уолтер Брюггеман обозначает все подобные тексты в Писании как «Встречное свидетельство Израиля», то есть испытание фундаментальных основ веры народа Божьего во всевластие и верность Яхве в самом Ветхом Завете. Наличие такой внутренней борьбы и сомнений в основах мировоззрения, сформированных в результате искупления и откровения, свидетельствует о силе и могуществе Писания.
Более того, как добавляет Брюггеман, это не просто внутренние споры. Израиль, как мы неоднократно подчеркивали, должен был передать свою веру этому миру. Израиль, по сути, существовал ради других народов. Бог Израиля был Богом всей земли. Все, что было истиной в отношении Израиля, было таковым и для всех остальных. Любая проблема, с которой сталкивался Израиль, была проблемой и всего мира. Логично предположить, что такое «встречное свидетельство» Израиля имеет также миссиологическое значение.
Суть свидетельства Израиля… абсолютное всевластие и верность Яхве. И чаще всего об этом можно было смело свидетельствовать. Такой вывод приветствуется, поскольку он вписывается в общее представление. Израиль, безусловно, утверждал всевластие и верность. Но он жил в реальном мире и видел, что происходит вокруг. Он отказывался закрывать глаза и делать вид, что ничего не происходит. Поэтому вопросы всевластия и верности будут оставаться в Ветхом Завете, как исполненное веры, открытое и незавершенное дело Израиля. Более того, мы знаем, что эти два вопроса – первостепенные для тех, кто живет в этом мире, вступают они в диалог с Богом или нет. Таким образом, ставить под сомнение эти положения – небезопасное занятие в пределах Израиля. Это скорее вопросы, на которые Израиль ищет ответ ради остального мира.[383]
Ради остального мира – об этом следует помнить, когда мы встречаем неудобные вопросы в Литературе мудрости. А также не нужно забывать о пределах наших познаний, особенно в нашем миссионерском служении. Наличие таких текстов в Библии – это вызов бездумному догматизму, ошибочно применяющему «вечные» библейские принципы везде и всюду, даже там, где они не работают (что и делали друзья Иова). Такие библейские тексты – это подножка наивному убеждению, что между верой и материальным процветанием, а также грехом и болезнью есть прямая связь. Миссия, где игнорируются предостережения Литературы мудрости, заканчивается глупым и лживым так званым евангелием процветания, с одной стороны, или слепым триумфализмом – наихудшим видом заносчивого фундаментализма, с другой стороны.
Перед теми, кто принимает авторитет всего Писания и верит в единого, доброго и всевластного Бога, мир всегда будет ставить очень непростые вопросы. Литература мудрости также поднимает подобные проблемы и приглашает к размышлению, спорам, борьбе и протестам. Но все эти вопросы мы задаем со смирением и верой, зная, что «страх Господень есть истинная премудрость, и удаление от зла – разум» (Иов 28, 28).
Это многогранный проблемный пласт, которого еще коснемся в последней главе. Что следует особо выделить, говоря об арене Божьей миссии? Яхве – это Бог всей земли, Бог всех живущих на земле и Бог всякой мудрости. Таким образом, мы рассмотрели некоторые из универсальных
