Он лежал, собираясь с силами и вспоминал свою жизнь. Никогда она не была спокойной – судьба не давала Демиду расслабиться ни на миг. Он уже привык, что удел его – ежеминутный риск. Агей, Табунщик, Яна и Лека… Дема сопоставлял все, что он узнал за последние полгода, все, что он вспомнил, вернув себе всю силу и Ромб Защитника. Картина была ясна. Не хватало только одного важного компонента – он не знал Имени! Имени Мятежника. Духа, которого он приютил в своем сознании.
Синяя продолговатая головка закачалась перед его лицом. Демид скосил глаза, пытаясь рассмотреть голову червя. Это было небольшое утолщение на конце "шнура", – без глаз, ноздрей и рта. Тем не менее червь хорошо ориентировался в своем поиске – Демид чувствовал это. От червя исходили едва заметные телепатические флюиды, и это было странно для такого примитивного безмозглого создания. Червь не должен был думать, но в маленькой его головке роились обрывки мыслей, удивительно знакомых Демиду.
Медленно покачиваясь, голова червя нащупала висок Демида и прижалась к нему. Демид вскрикнул, ледяной бурав впился в его мозг. Голова закружилась. Мысленный щит Демида дал брешь, в нем образовалась дыра, куда со свистом полетели мысли, ощущения и информация. Демид дернул головой, покатился по земле, пытаясь скинуть головку червя с виска, но тот держался цепко.
Наконец, существо удовлетворилось. Голова его отлепилась от кожи человека и исчезла из поля зрения. Дема приводил в порядок свои мысли, растревоженные незваным чужаком. Значительного урона нанесено не было, но Дема чувствовал слабость, как будто не спал подряд три ночи.
"Так… – Демид с трудом преодолевал желание заснуть. – Кажется, понятно. Мысли в его маленькой башке – мои собственные. Вот почему они показались мне такими знакомыми. Этот паразит питается умственной энергией. Он будет вычерпывать мое сознание понемножку, пока не превратит меня в полного дебила. Интересно, понимает он, о чем я думаю, или переваривает мои мысли независимо от их содержания? Ну конечно, человеческого языка он не понимает. Бесполезно ругаться с ним: "Пошел, мол, к чертям собачьим, ублюдок шнуровидный!" Но можно попытаться оттолкнуть его на уровне ощущений. Убедить его, что я ужасно невкусный".
Через полчаса пленитель Демида снова оживился и зашарил в поисках новой порции еды. Дема представил свою черепную коробку: мысленно заполнил ее кипящей фтористой кислотой ядовито-зеленого цвета – горькой, как желчь, разъедающей все на своем пути. Червь ткнулся головкой в висок и испуганно отпрянул. Затем вновь присосался к коже и начал медленно, осторожно проникать в сознание Демида, взламывая скорлупу его щита. Ему не нравилась пища, которую представлял теперь разум человека, но все же он намеревался продолжить трапезу.
Демид перекатился на бок. Извиваясь, он добрался до обрывка червя, убитого Табунщиком и брошенного здесь. Задыхаясь от ледяного вихря, врывающегося в сознание, нащупал губами синюю "макаронину" и втянул ее в рот. На зубах его заскрипело жесткое, как резина, мясо. Вкус был отвратителен, но Демид упорно жевал обрывок мертвого червя, захлебываясь горькой слюной. Он внушал себе, что умственная субстанция, которую захватчик извлекает из человека и втягивает в себя, ведет себя столь же агрессивно, как и сам человек. Она жует, перемалывает, разъедает червя изнутри, заставляя его съеживаться от невыносимой боли. Она разрушает его тело, превращая его в месиво из синих обрывков…
Червь отпрянул от головы Демида, как ошпаренный кипятком. Червь отрыгнул обратно все, что успел своровать из сознания человека, и голова Демида раскололась от боли – его же собственные полупереваренные мысли влетели в сознание, кувыркаясь и сталкиваясь друг с другом. Червь распутывал виток за витком, освобождая Защитника. Демид встал на четвереньки и выплюнул пережеванную гадость, с трудом удержавшись от рвоты. Синий паразит заскользил по траве, пытаясь скрыться. Демид схватил его за хвост и червь забился, свиваясь кольцами. Теперь человек внушал ему стойкое отвращение.
– Попался, гаденыш! – Дема намотал трехметровое тело своего недавнего мучителя на палку, а два противоположных конца завязал узлом, чтобы тот не сбежал. – Расставаться нам пока рано. Ты составишь мне компанию. Может быть, пригодишься. Например, в качестве веревки…
* * *
Следы Табунщика Демид отыскал без труда. Ветра на Острове почти не было, а песок лежал довольно тонким и ровным слоем на твердом субстрате, не собираясь в барханы. Вереница следов бывшего попутчика Демы тянулась вдаль и исчезала за горизонтом.
Через час песок под ногами Защитника начал менять цвет. Он становился все более бурым, и вскоре сменился глиной, раскисшей, словно после недавнего дождя. Кое-где появились кустики чахлой растительности. Небо посерело, светила скрылись за грязной дымкой. Заметно похолодало, голый по пояс Демид покрылся гусиной кожей. Он чавкал ботинками по жирному месиву, стараясь не потерять след Табунщика.
Потом появились новые следы. Цепочки отпечатков трехпалых лап перпендикулярно подходили к следам Табунщика и тянулись за ним. Длина шага Табунщика становилась размашистей – Дема понял, что четыре твари, ходящие на двух трехпалых ногах, подкрались к Табунщику сзади, что Табунщик увидел их и побежал. Количество трехпалых следов становилось все больше – Дема не знал, как выглядели эти создания, но их собралось здесь не меньше десятка. Вероятно, вид их был не слишком приятным, если они заставили побежать даже громилу Табунщика.
Впрочем, преследование длилось недолго. Демид осмотрел площадку, где произошло настоящее побоище. Глина здесь была истоптана, повсюду валялись клочья красной шерсти, грязь смешалась с кровью и слизью буро-зеленого цвета, дающей тошнотворный запах. Может быть, Абаси убил несколько тварей, но трупов их здесь не осталось. Дальше следы Табунщика исчезли, остались только трехпалые отпечатки. Очевидно, преследователи понесли Табунщика на себе – живого или мертвого.
Демид шел вперед и держал в руках палку, на которую был намотан синий червь. Длинный шест из очень прочного и гладкого дерева. Не самое мощное оружие, учитывая многочисленных врагов, но все же лучше, чем голые руки.
Он двигался дальше, и мрак все больше сгущался вокруг него. Вскоре во мглистой дымке он рассмотрел высокий частокол из заостренных бревен. Через полчаса он уже был рядом с этой крепостью – примитивной, как любое сооружение дикарей.
Дема подкрался к открытому проходу и осторожно заглянул внутрь.
От ворот вглубь уходил узкий коридор, стены которого составляли все те же бревна. Складывалось впечатление, что все пространство внутри крепости было лабиринтом, запутанной сетью ходов, в которых кишмя кишели трехпалые – Дема явственно чуял их отвратительный запах.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
