— …другая причина, по которой мы избрали Уран — это, конечно, изоляция.
— Безопасность, — Это был голос матери.
— Да.
Послышался голос Тупелова, присоединившегося к беседе:
— И служба безопасности работает далека не так, как мне хотелось бы. Даже в правительстве многие люди очень легкомысленно относятся к опасности добро-жизни у нас, внутри Системы. Но сейчас на Земле живет десять миллиардов людей, еще пара миллиардов — на Венере и Марсе и в Поясе. Если хотя бы у одного из десяти тысяч имеются добро-жизненные наклонности… И каждый день Систему покидают — и возвращаются в нее — тысячи кораблей, и никто ведь по-настоящему не регистрирует их маневры.
Мишель прервал контакт с кораблем и замкнулся в собственных мыслях. Чтобы оставаться на курсе, необходимо было лишь изредка бросать взгляд вперед. Никто еще не понимал по-настоящему, как хорошо научился он жить в Ланселоте.
Сконцентрировав основное внимание на кораблях, которые он мог засечь в межпланетном пространстве, он понял, что может более подробно расщепить спектр излучений их двигателей. Вскоре он пришел к выводу, что четыре корабля, двигавшихся относительно близко к Урану, были патрульными судами, несшими наблюдение за полигоном и его невидимыми границами. Еще один корабль, меньших размеров, находился дальше, но явно направлялся в систему Урана.
Что, если он прекратит испытание и умчится на миллион километров в пространство, чтобы встретиться с одним из этих кораблей? Экипаж ошеломленно уставится на него сквозь иллюминаторы и видеоэкраны, а разведкорабль будет слать ему вдогонку сердитые радиоотклики. Мама, конечно, будет жутко расстроена его поведением. Но Тупелов все равно мало чем смог бы ему помешать…
Один из патрульных кораблей двинулся навстречу маленькому кораблю-гостю. Очевидно, в нем прибыли с Земли какие-то важные чины. Оба корабля приближались теперь к Миранде, хотя едва ли они успели бы значительно приблизиться прежде, чем иззубренный край горизонта отсек бы их от зоны восприятия Ланселота-Мишеля.
Проносясь сквозь пространство, как свободный пловец, он осматривал свое тело, облаченное в оранжевый облегающий костюм и голубоватую дымку Ланселота, трепетавшую, словно на ветру. Гормональные процедуры — это значит, какие-то химические препараты, которые заставят его тело быстрее взрослеть, — будут введены в организм Мишеля. Возможно, это совсем и неплохая идея. Чем скорее он будет расти, тем скорее он научится защищать самого себя.
Прямо перед ним возвышался каменный конус в десять метров высотой — настоящая гора по масштабам Миранды. Ланселот почувствовал препятствие заранее и у Мишеля оставалась масса времени, чтобы взглянуть вперед и переменить курс. Словно стремительная серебряная рыба, он мгновенно облетел скалу, машинально запасая импульс движения на будущее. Наверное, сегодня ему удалось бы обыграть разведшлюпку Франка, если бы они затеяли игру в «прятки».
Но на самом деле он не испытывал желания опять соревноваться с Франком, или, более того, разозлить его. Прямо над головой прошел Оберон — сложная орбитальная игра-танец спутников Урана на миг заставила Оберон двинуться в обратную сторону по собственной орбите.
Шесть световых вспышек, шесть очень ярких булавочных уколов на фоне темного бока Оберона.
Шесть вспышек, ответом которым стали пять молний, пять трассирующих пуль, помчавшихся по пяти своим траекториям. На полпути между Мирандой и Обероном к пятерке присоединилась шестая пуля.
Память Мишеля за долю секунды выдала необходимую информацию — из описаний космических сражений, которые он любил читать в детских приключенческих книгах. Только что на его глазах шесть кораблей — или шесть снарядов стартовали с поверхности предположительно безлюдного спутника Урана. Шесть ОБЪЕКТОВ, которые, достаточно удалившись от поверхности Оберона, помчались в направлении Миранды на многократно превосходящей быстроту света скорости. Они, очевидно, двигались сериями сверхсветовых микропрыжков, так что свет от их появления в нормальном пространстве достигал глаз Мишеля раньше, чем свет от предыдущего прыжка, и это создавало иллюзию движения в обратном направлении — не к Миранде, а в сторону Оберона. При такой близости к Солнцу сверхсветовая скорость была практически самоубийственным способом передвижения, и один из объектов в самом деле саморазрушился в середине прыжка, а остальные явно сбавили темп, иначе уже были бы рядом с Мирандой…
Мишель не изменил собственного курса. Но разведкорабль, следовавший за ним, был уже почти рядом, мягко, но настойчиво принуждая Мишеля изменить путь, снизиться, постараться почти прижаться к проносящимся внизу скалам. Он слышал страх в голосе матери, гнев в восклицаниях Тупелова, оба что-то требовали от пилота.
Франк, увеличив громкость звука, легко заглушил обоих:
— Мишель, скорей вовнутрь!
Приказ был отдан оглушительно громко, но спокойно.
Одновременно люк шлюза кораблика открылся, словно рыбья пасть. Мишель послушно скользнул в люк, и только когда крышка задвинулась, ему пришло в голову, что Франк на этот раз мог ошибиться. Франк, конечно, много знал, но в том, что касалось Ланселота, только Мишель мог по-настоящему решать… Разведшлюпка ускорялась, яростная сила многократно увеличивала перегрузки, которые Мишель все не ощущал, несмотря на защитную «подушку» поля Ланселота. Нужно проникнуть вовнутрь, где остальные, и сказать Франку, что…
Страшный удар, сотрясение. Корабль швырнуло, должно быть, вниз, потому что миллисекунды спустя последовал скрежет брони, соприкоснувшейся с камнем скал поверхности. Где-то во внутреннем шлюзе раздался крик матери Мишеля и он знал, что руки ее сейчас протянуты вперед, в инстинктивном порыве, стремлении защитить свое дитя. Но ни для него, ни для нее — пока Мишель был рядом — не могло быть здесь никакой защиты. Мишель понимал, что должен увести прочь, отвлечь от корабля те силы, которые пытались сейчас его убить, и он отчетливо сознавал, что может доверить заботу о своем выживании одному лишь Ланселоту.
Он тронул сенсор, открывавший наружный люк. Несмотря на встряску, механизм мгновенно среагировал. Секунду спустя Мишель был уже вне корабля, и едва его ноги коснулись скалы, как люк за спиной закрылся. Франк уводил корабль обратно в пространство, где тот мгновенно исчез из поля восприятия Мишеля в пылающем боевом белым пламенем излучений небе. Это пришли в действие автоматические защитные системы Миранды. Враг был рядом, он был силен. В небе кипел бой.
Взрывная волна — всего лишь стена разреженного газа — подхватила Мишеля, как бабочку и бросила на острозубое битое стекло ландшафта, но он ничего не почувствовал — Ланселот изолировал его от любого повреждения. Долгие секунды он плыл, глухой и слепой, в пустоте. Словно в свете вспыхивающих молний, на миг являлись ему фрагменты поверхности Миранды, и исчезали опять. Он понял, что эффективная защита Ланселота оберегала его органы чувств от повреждений. Но должен был быть способ пояснить Ланселоту, что нужно пропустить вовнутрь несколько большее количество внешних импульсов…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
