в разрывах его – ажурная решетка балкона… и призывно открытая дверь!
Что ж, это судьба – фатум!
Жаль, напарник вовремя не подъехал… ну, да теперь ждать уже некогда!
Не спрашивает мяч согласия с броском!
Перемахнув через ограждение, Сергей вошел в квартиру…
– Всем привет! А что это у вас дверь открыта?
Двухстворчатая входная дверь открывалась прямо в комнату, ни прихожей, ни коридора не имелось. Этакая студия, правда, с отдельной кухней. В комнате никого не было, зато с кухни доносились возбужденные голоса.
Туда Сергей и направился…
– О, Серж! – Патрик, Люсиль и Аннет. Все в джинсах, в футболках с модными геометрическими принтами. В зубах – сигареты, на столе – бутылки. Ага…
– Серж, наконец-то!
Крепко пожав руку Патрику, гость троекратно расцеловался с девчонками.
– Рад вас всех видеть!
– И мы! Ты видел, что в городе делается? Настоящая революция!
Люсиль азартно всплеснула руками и, кивнув на бутылки, лукаво скосила глаза:
– Знаешь, что это?
– Вино.
– Сам ты вино! А «коктейль Молотова» не хочешь!
– Коктейль… Черт! – Сергей явно растерялся – такого он явно не ожидал. Хотя, наверное, мог бы – если б повнимательней почитал о молодежном бунте.
– Вы что, собрались немецкие танки взрывать?
– Не танки, а «воронки» фликов! – грозно пояснила Аннет. – Ты как раз вовремя Идем! Будем строить баррикаду на бульваре Сен-Мишель. Он широкий – попробуй, перегороди. Надо бы пилу… У тебя есть пила?
– Да… вот как-то не захватил.
Молодой человек все же смог пошутить, лихорадочно прикидывая, что теперь делать и чем это все может закончиться. Ишь ты – жечь полицейские машины собрались – «воронки фликов».
Хорошо бы отсюда как-то…
Однако, его уже никто ни о чем не спрашивал. Все по Хайяму…
Накинув джинсовую курточку. Аннет просто взяла Сержа за руку, глянула на остальных:
– Я знаю один фермерский магазин на Гей-Люссака. Там точно должны быть пилы… Мы с Сержем – туда, а вы несите ребятам «коктейль»!
Девушка говорила по-французски, взволнованно и быстро, Сергей толком ничего не понял – да и некогда было понимать, его просто взяли и потащили к выходу… Да по пути еще и подгоняли.
– Быстрей, Серж, Быстрей! – возбужденно орала девчонка. – Ох уж мы им покажем! Ceux qui font les révolutions à moitié ne font que se creuseruntombeau. Те, кто делает революцию наполовину, роют себе могилу. Так говорил Сен-Жюст! Да здравствует революция! Бежим.
Ближе к вечеру, когда по всему городу растекались лиловые сумерки, на крыше панельной пятиэтажки вновь появился странный маляр с обычным ничем незапоминающимся лицом и цепким настороженным взглядом. Все в той же спецовке, с кистью и ведром.
Огляделся, посветил фонарем… присвистнул! И с недоброй усмешкой принялся орудовать кистью. Голубого дельфина закрасил напрочь! Как и не было.
«Не спрашивает мяч согласия с броском»…
Глава 5
Май 1968 г. Париж
Soyons cruels!
В воздухе пахло грозой! Вот именно так, иначе не скажешь! Невдалеке, на площади Эдмона Ростана, прямо за фонтаном что-то горело – покрышки? Ан, нет – кто-то сжег авто! Налетевший ветер проносил клубы черного дымы по улице Суффло, к Пантеону и дальше, к Сене. Рядом с горящей машиной тусовалось стайка молодежи, человек пять, с бутылками в руках. Они и подожгли, эти вот парни и девушки? Судя по виду – голимая школота. А в руках… Что в бутылках? Коктейль Молотова? Да нет, просто вино. Ну да – вон, пьют из горла!
– Салют! – проходя мимо, Аннет помахала рукой. – Soyezréalistes, demandezl’impossible! (Будьте реалистами, требуйте невозможного!)
– Ceux qui font les révolutions à moitié ne font que se creuseruntombeau! – с восторгом отозвался белоголовый мальчишка лет шестнадцати, выглядевший чуть старше других.
– Те, кто делать революцию наполовину, рыть себе ле томб… могилу, – в меру своих познаний в английском перевела Аннет. – Так сказал кавалер Сен-Жюст!
Ну, в принципе, Сергей понял и так – здесь нынче было модно говорить лозунгами. Правда, кто такой Сен-Жюст, молодой человек напрочь не помнил – какой-то революционный деятель, ага.
Между тем, молодежь предложила хлебнуть вина. Хлебнули – так же вот, прямо из бутылки. Аннет еще перебросилась парой фраз, что-то спросила, потом махнула рукой и ухватила Сержа за руку:
– Пошли! Работает ли магазин на Гей-Люссака, они не знают. Ну, будем надеяться. Бежим!
По бульвару Сен-Мишель, завывая сиренами, пронеслись темно-синие полицейские машины с мигалками. Небольшие такие фургончики. «Воронки»…
– Что-то будет, – Сергей передернул плечом – вот ведь угораздило-то! Эх…
– Революция, Серж! – возбужденно сверкнула глазами девчонка. – Что может быть прекрасней! Да, их много… Но и нас не так уж и мало, поверь! Вся молодежь, все думающие люди с нами. Все профсоюзы! Даже сам Сартр!
– Экзистенциализм, – юноша хмыкнул, – А так же – маоизм, троцкизм, ленинизм и все такое прочее. Хороший коктейль!
– Что ты там такое говоришь? Ага! Пришли уже…
Магазин сельскохозяйственного инвентаря, располагавшийся на углу улицы Гей-Люссака и рю Сен-Жак, как ни странно, работал. Ну, так – весна на дворе, самое такое время – сжать, копать, поливать… Война войной, а обед по расписанию!
Аннет толкнула створки дверей, вошла, Сергей же замешкался – мимо, по улице снова пролетели полицейские машины. Даже целые грузовики! Да уж, обстановочка накалялась прямо на глазах.
– У тебя есть деньги? – с пилами в руках выскочила из лавки Аннет. – У меня только на две пилы хватило, там еще третья есть… Нету? Жаль… Ладно – на вот… неси.
Девушка вручила Сержу пилы, обычнее, двуручные, аккуратно завернутые в светло-коричневую вощеную бумагу и перевязанные бечевкой.
– Что же, мы там будем деревья пилить? – парень повел плечом.
– Будем! – задорно уверила Аннет. – Еще как будем. Если надо – и все скамейки распилим!
– Что ж…
Пошли. Побежали. Скорее! Быстрей!
Чем ближе к Сорбонне, тем больше встречалось молодежи – возбужденные компании под красными флагами, снующие туда-сюда парочки, да целая толпа! Хватало и зевак – обычных парижских обывателей-буржуа. Те стояли на тротуарах, глазели, даже давали советы:
– Да бросьте вы эту ванну – ржавая же вся! Лучше стулья несите и вот так их… ноками вверх.
– Да где б еще взять эти долбанные стулья?
– А что, Люксембургский сад так уж далеко?
– Люксембургский сад? Точно! А ну, ребята, айда!
Улица Гей-Люссака уже вся была перекрыта баррикадами, сооружаемых прямо на глазах из всякого хлама – ржавые сетчатые койки-койки, скамейки, павильоны, раздолбанное, с торчащими пружинами, кресло, диван, старый конторский стол… парочка перевернутых авто, судя по виду – не таких-то и старых! Молодежь тащила все с невиданным
