в конечном итоге вам даже понравится работать на нас.
И тут я отчетливо поняла сразу две вещи. Во-первых, как только они догадаются, чего мне на самом деле от них надо, они никогда мне этого не дадут.
И, во-вторых, Кристиан все-таки залез мне в голову глубже, чем мне хотелось это признавать, и как только я услышала очередное описание своего блестящего будущего, которое мне навязывали против моей воли, планка у меня упала окончательно, и я начала стрелять.
У меня в руках были те самые пистолеты, что и на статуе, и я первый раз использовала их по прямому назначению, и, наверное, я могла бы использовать отмазку, типа, это стреляла не я, или не совсем я, это была частица той богини, что заключена в статуе брата Тайлера и меня вела ее сила и ее воля, нагромоздить кучу эзотерической фигни и все такое, но это, конечно, полная чушь.
Это была я от начала и до конца.
Я выстрелила из двух пистолетов одновременно, и пуля из правого пистолета попала стоявшему справа от меня незнакомому агенту в грудь, а пуля из левого пистолета попала стоявшему слева от меня незнакомому агенту в плечо, потому что я не так уж часто стреляю «по-македонски» и не привыкла целиться двумя глазами одновременно.
Я слегка довернула левый ствол, и вторая пуля угодила начавшему падать агенту в голову. Туда я тоже не целилась, он сам подставился. Несчастный случай, можно сказать.
Во время перестрелок такое встречается сплошь и рядом.
Агент Смит с неожиданным для офисного работника проворством выхватил свой пистолет, и две дорогие пушки — моя и его — выстрелили одновременно.
Я угодила агенту Смиту в левую сторону груди, сразу под ключицей. А его пуля царапнула мое плечо, еще раз напоминая, что никакой сюжетной брони для Цензора не существует.
Агент Смит сполз по стене и замер в сидячем положении. Поднять упавший пистолет он не пытался, только кривил губы, помогая улыбке пробиться через гримасу боли.
— Вы выбрали неправильно, Боб.
— По крайней мере, я выбрала сама.
— Больно, — сказал он. — Добейте, чего уж там. Окажите мне последнюю услугу.
Я пожала плечами.
Если я его пристрелю, и он воскреснет, это займет не больше часа. А если его доставят в больницу, где врачи начнут бороться за его жизнь, то неизвестно, сколько это займет времени.
— Сами, Эллиот, сами, — сказала я. — Мне больше не хочется делать за вас грязную работу.
Он потянулся за пистолетом, но кто ж его знает, куда он будет стрелять? Я пнула пистолет, отправив его в другой конец комнаты, наклонилась над Эллиотом и вытащила из кобуры второй.
Швырнула его на диван, рядом с которым истекала кровью Эми.
— Мы с вами еще встретимся, Боб, — сказал агент Смит.
Тут, наверное, тоже стоило обронить какую-нибудь крутую фразу. Типа: «Буду ждать этого с нетерпением, Эллиот» или «Я бы вам не советовала», но на самом деле я подозревала, что он прав, и мне не хотелось этого признавать.
К тому же, мне предстояли дела куда более серьезные. Мне нужно было спуститься по лестнице и дойти до своей машины. Так-то задача тривиальная, но проблема была в том, что остальные агенты ТАКС вряд ли будут стоять и спокойно наблюдать, как я это делаю.
А если они успели подогнать сюда тех ребят, которые брали Карлайла…
Агент Смит перевернулся, вскрикнув от боли, встал на четвереньки и пополз в сторону пистолета. Не став даже дожидаться, пока я уйду.
А я думала, что он станет дожидаться подкрепления и попросит, чтобы его кто-нибудь застрелил. Ну, раз уж он не боится умирать и совершенно уверен, что это не навсегда.
Впрочем, у него могут быть свои резоны. Может быть, рядовые сотрудники вообще не в курсе, что их руководство приловчилось восставать из мертвых, поэтому он предпочитает делать это без свидетелей.
Это, кстати, косвенным образом объясняет, какого черта после инцидента в Альбукерке к нам так никто и не приехал.
Я посмотрела на Эми. Она дышала, кровотечение вроде бы замедлилось, и у нее были все шансы дожить до приезда «скорой помощи». А поскольку она нужна была ТАКС живой, я не думала, что ребята из агентства станут с этим тянуть.
Забрать ее с собой я не могла, да в этом уже и не было никакого смысла. Если возможность для торговли в принципе существовала, время для этих торгов уже закончилось.
Когда я вышла в прихожую, из комнаты раздался выстрел, за которым последовал глухой стук падающего с небольшой высоты тела. Эллиот таки добрался до пистолета.
Глава 58
Может быть, мне все-таки следовало пристрелить его самой. Может быть, мне стоило даже призвать топор и посмотреть, справится ли атрибут Цензора с вычеркиванием из реальности человека, не связанного ни с каким сюжетом.
Просто в рамках эксперимента. ТАКС же любит проводить всякие интересные эксперименты на людях.
Почему я этого не сделала? Наверное, потому что эта мысль пришла мне в голову задним числом. Или потому что понимала, что в этом нет особого смысла, зарубишь одного агента Смита, на его место придет агент Доу, потом агент Джексон, потом еще какой-нибудь агент, несть им числа.
Или потому что во мне все еще не было готовности рубить живого человека топором. Мигель… Во-первых, Мигель не был человеком. Во-вторых, ничего другое его просто не брало. В-третьих, он сам напросился.
Я по лицу вижу, что ты все еще меня не понимаешь. Это неудивительно, ты человек гражданский, мирный, наверное, даже был законопослушным, пока во все это не вляпался, и ничего тяжелее шариковой ручки, сигары или стакана с виски в руках не держал. Держал, говоришь?
Ну, стрелять из пистолета в живых людей тебе точно не доводилось.
А это важно, почему я вообще решила стрелять именно в этот момент? Думаешь, что важно?
Да черт его знает, на самом деле.
Во-первых, я сорвалась. Знаешь притчу о верблюде, которого так нагрузили, что потом птичье перышко сломало ему спину? Ну, возможно, реплика агента Смита о том, что в итоге мне даже понравится делать то, что они собираются заставить меня делать, послужила таким перышком.
Нужно ли тут какое-нибудь «во-вторых»?
Знаешь, в тот миг я очень ясно увидела все варианты своего будущего, если соглашусь работать на них и было их отнюдь не четырнадцать миллионов шестьсот пять. Их было всего два.
Либо я окончательно свихнусь и превращусь в бездумную, ничего не чувствующую машину
