был, так же как и ресторан Вери, разрушен при прокладке улицы Риволи, и Легак приобрел дом на улице д’Антена (АГ–7, 215); впрочем, в тот период, когда выходил АГ, оба заведения еще работали на прежнем месте. Однако к этому моменту в Обществе Среды, сообщает Гримо, произошли прискорбные перемены: некоторые члены его покинули, а у тех, кто остались, аппетиты так ослабели, что они собираются на традиционный обед не раз в неделю, а раз в две недели – «к великому огорчению господина Легака, ибо теперь в его заведении устраивается на 26 обедов меньше – и каких обедов!» (АГ–8, 233–234). Общество Среды не следует путать с Дегустационным судом присяжных, который собирался не по средам, а по вторникам, и не в ресторации Легака, а дома у Гримо (безосновательное отождествление этих двух институций, у которых, впрочем, имелись общие члены, см., например, в: Dinaux A. Les sociétés badines, bachiques, littéraires et chantantes: leur histoire et leurs travaux. P., 1867. T. 1. P. 34–35).
188
Ныне не существует, как, впрочем, и та улица Лестницы (de l’Echélle), по которой ходил Гримо; вторая исчезла при перестройке площади Карусели в 1852 г., первая – при прокладке проспекта Оперы в 1866 г.
189
Ювелирный дом Одио был основан в 1690 г. и существует по сей день; во времена Гримо им управлял Жан-Батист-Клод Одио (1763–1850).
190
Ныне проспект Оперы.
191
Впоследствии Бьенне получил титул «жарильщика Его Величества Императора», зазнался и перестал присылать Гримо свои «верительные грамоты» под тем предлогом, что хороший товар сам себя хвалит, а «Альманах Гурманов» ничего не прибавил к его славе, с чем Гримо никак не мог согласиться (АГ–7, 208).
192
Рынок Трехсот действовал в районе нынешней площади Карусели (на улице Сен-Никез, разрушенной во время прокладки улицы Риволи); названием он был обязан Больнице Трехсот (госпиталю для слепых на 300 мест, основанному еще в XIII в.). Больницу в 1779 г. переместили в другой район Парижа, на Шарантонскую улицу, а рынок остался и мешал движению в этом квартале, на что наблюдатели сетовали еще в конце XVIII в. (см.: Diogène à Paris. P., 1787. P. 245–246).
193
Ныне в составе улицы Ришелье.
194
О Камерани см. примеч. 338.
195
Французское слово chartreuse (картезианский монастырь) обозначает также своего рода овощное рагу, подаваемое к птице или дичи (название объясняется тем, что картезианцы были обязаны воздерживаться от мяса). Именно с этими chartreuses и сравнивает Гримо овощные паштеты из лавки Руже.
196
Отец Гримо находился с этим торговцем в весьма щекотливых отношениях: Лоран Гримо взял в долг у Лавуапьера солидную сумму в 40 000 франков, которую намеревался использовать в своих финансовых спекуляциях, однако потерпел крах. После смерти Лорана Лавуапьер потребовал возврата долга с наследников; впрочем, поскольку официальной наследницей после долгих тяжб была признана мать Гримо, ей и пришлось улаживать дела с кредиторами.
197
Во «Второй прогулке Гурмана» (АГ–3, 97) Гримо реабилитирует хозяев Американского дома: они вняли критике и теперь обходятся с покупателями безупречно вежливо.
198
Дворец Пале-Руаяль, выстроенный в начале XVII в. для кардинала Ришелье, в конце того же века стал собственностью герцогов Орлеанских. В 1781–1784 гг. герцог Филипп Орлеанский выстроил по трем сторонам сада, прилегающего к дворцу, галереи с аркадами; в честь сыновей герцога они получили название Валуа (с восточной стороны сада), Божоле (с северной) и Монпансье (с западной). Чтобы расплатиться с долгами, помещения в этих галереях герцог в 1786–1789 гг. продал, и с тех пор Пале-Руаяль сделался одним из центров парижской торговли и индустрии развлечений. Здесь располагались лавки, кафе, рестораны, игорные и публичные дома. Каждое заведение занимало одну, а самые богатые – несколько аркад.
199
Имеется в виду здание нынешней «Комеди Франсез», в котором часть труппы Французского театра играла с 1791 г.; c 1792 г. театру было присвоено название «театр Республики»; впрочем, уже с 1799 г. он снова назывался Французским театром. Под новой галереей Гримо, по-видимому, подразумевает «застекленную галерею», о которой см. примеч. 202.
200
Галантин – вид заливного, отличающийся от него техникой изготовления; например, галантин из индюка делается так: сначала изготовляют фарш из индюшачьего мяса с салом и душистыми травами, прослоенный трюфелями и миндалем, затем начиняют им кожу индюка, оборачивают салфеткой и тушат на медленном огне в пряном бульоне, а потом едят в холодном виде.
201
О Прево см. одноименную главу в АГ–1, с. 248–249.
202
Лавка Шеве располагалась в так называемой Деревянной галерее, которая шла вдоль южной стороны сада Пале-Руаяля и отгораживала его от парадного двора, примыкающего к задней стороне дворца. Она была выстроена позже трех других и, в отличие от них, носила временный характер (что, впрочем, не мешало ей просуществовать до 1828 г., когда ее наконец снесли и заменили каменной Орлеанской галереей); Застекленная галерея (с прозрачной крышей) вела от Деревянной галереи к Французскому театру.
203
В УА Гримо, перечислив некоторые из продаваемых у Шеве продуктов, характеризует богатый ассортимент лавки как «четыре страницы одних лишь “и проч.”» (УА, 218).
204
Это не единственная претензия Гримо к лавке, которой в дальнейшем командовала госпожа Шеве. В УА Гримо характеризует эту даму весьма хвалебно: «Эта юная мать четырнадцати детей обходится с покупателями очень приветливо» (УА, 218), однако уже два года спустя Гримо бросает приветливой хозяйке серьезные упреки: «Мы бы посоветовали ей не срывать дурное настроение ни на покупателях, ни на слугах мужеского и женского пола; ведь в таком многолюдном месте из самой ничтожной ссоры может родиться большой скандал с непредсказуемыми последствиями. Имеющий уши да слышит» (АГ–7, 244). По-видимому, госпожа Шеве вняла упрекам: в последнем томе альманаха (АГ–8, 259) Гримо сообщает, что претензий к ней не имеет.
205
В 1895 г. магазин Корселле переехал из Пале-Руаяля (галерея Божоле) на проспект Оперы, а в
