обсуждая важные вопросы, и гораздо лучше чувствовал себя в казарме, обмениваясь шутками с солдатами или обучаясь трюку у какого-нибудь финикийского фокусника. Он стоял неподвижно и ждал, пока Сцилла продолжит.
- Мы победили нашего врага в решающем сражении, оптион. Мы осадили их драгоценные крепости на холмах и заставили их харизматичных лидеров скрываться. Обычно этого было бы достаточно, чтобы одержать сокрушительную победу. Но наши враги в Британии не сдались - далеко не так. Они отступили в тень, чтобы вести против нас новую войну. Они отказались от кельтской традиции открытой войны в пользу длительной кампании набегов и засад. Британцы думают, что таким образом они смогут победить нас, опцион. Они жестоко ошибаются. И мы с тобой должны победить их.
Сцилла отвернулся от окна. Говоря это, он пристально смотрел на Фигула.
- Мы не должны потерпеть неудачу. Британия может быть унылой заводью с небольшой материальной ценностью, но она грозит нанести большой вред Императору. Здесь мы возлагаем надежды на решительную победу. Если нам не удастся защитить Тренагаса и предоставить ему власть, наши надежды на мирное закрепление юго-западной части острова рухнут. Хуже того, наши линии снабжения всей остальной армии окажутся под угрозой. Если это произойдет, то, прежде чем мы это поймем, все вторжение окажется под угрозой.
Глава четвертая
В тот же вечер Фигул присоединился к Блезу, Руллу и Хельве у ворот военно-морской базы, и они, выйдя за пределы улицы, поднялись по небольшому подъему к городской фонтанной чаше с видом на центр города. Силуэт Золотого Дельфина вырисовывался на фоне заходящего солнца, и с небольшого расстояния Фигул мог слышать слабый гомон разговоров изнутри таверны. У него на глазах начал сгущаться густой туман, и, пока они брели мимо многочисленных домов и загонов для скота, он почувствовал усталость. Покинув поместье Когидубна, он вернулся на военно-морскую базу, чтобы подготовиться к предстоящей миссии. Тем временем он послал Рулла за необходимыми пайками и кормом к квартирмейстеру гарнизона. Позже Фигул проинформировал людей о миссии, приказав им явиться на плац с первыми лучами солнца и отправиться к городским воротам.
После инструктажа Блез упомянул, что у него живет друг в Новиомагусе, товарищ по его старой центурии, который недавно выбыл из Второго по инвалидности и вложил свои скромные сбережения в ближайшую таверну. Бывший солдат слышал все местные сплетни, и Блез предположил, что он мог бы дать им дополнительную информацию о Линдинисе, поскольку он базировался в форте в том самом регионе во время своего увольнения. Фигул согласился, а Рулл и Хельва предложили пойти вместе с ними, им было любопытно взглянуть, что представляет собой дружественное туземное поселение. Итак, четверо мужчин, со свисающими с поясов мечами покинули базу, когда солнце опустилось к горизонту, а воздух стал морозным от холода. Центурион Скрофа объяснил Фигулу, что недавно вокруг Новиомагуса было совершено несколько нападений на римских солдат. Как следствие, каждый выходящий в город солдат должен был иметь при себе оружие на случай нападения.
Когда четверо мужчин приблизились к таверне, дверь распахнулась, и пара матросов, спотыкаясь, вышла из бледно-оранжевого света комнаты, пьяно распевая морские песни, пока они, шатаясь, шли вниз по склону к военно-морской базе. Фигул прошел мимо матросов и, нырнув под низкий дверной косяк, вошел в таверну. Внутри его встретил густой запах пота и жареного мяса. Туземцы, дежурные охранники и матросы столпились вокруг столов на козлах, а в углу комнаты ярко горел очаг. Измученная официантка металась взад-вперед между стойкой и столиками, наливая клиентам напитки. Как правило, большинство туземцев старались избегать мест, куда часто ходили солдаты, и Фигул был удивлен, увидев, что эти две группы свободно общаются. За одним из столов сидели еще трое солдат из их отряда. Фигул разрешил мужчинам пойти выпить сегодня вечером, мотивируя это тем, что завтра им предстоит долгое путешествие, и это будет их последний шанс ненадолго расслабиться.
Хельва потер руки, пытаясь согреть их: - Бля, ну, сегодня и холодно! - воскликнул он.
Рулл усмехнулся: - Ты думаешь, что это холодно, подожди, пока не наступит настоящяя зима. Станет так холодно, что ниже пояса ты ничего не почувствуешь. Даже твои яйца замерзнут. Вот в Британии настоящая зима, парень, не такая мягкая, как у тебя дома в Кампании, или откуда ты родом.
- Ателла, - тихо сказала Хельва. - Я из Ателлы.
Именно тогда Блез заметил своего друга, сидящего в одиночестве за столом на козлах в дальнем углу таверны. Бывший солдат махнул четверым мужчинам, и они, быстро пробравшись мимо других посетителей, подошли к столу и сели на расшатанную деревянную скамейку. Блез кивнул седовласому мужчине, сидевшему напротив.
- Это Цетег, - представил того он. - Мой лучший друг дней нашей славы, из моей прежней Восьмой центурии.
Мужчина ухмыльнулся. Его щеки были покрыты тонкими пурпурными венами, а глаза слегка остекленели от затянувшегося перепоя, его коренастое тело располнело к раннему выходу на пенсию. Когда Цетег сложил руки, Фигул заметил, что у него отсутствуют три пальца на правой руке.
- Лучшие дни в моей жизни, - сказал он, перекрывая общий шум вокруг них. - Помнишь то прошлое лето в Виндокладии, когда мы надрали задницы дуротригам? Горячая была работенка!
- Это там ты получил ранения? - спросил Хельва.
- Какие? Эти? - Цетег махнул изуродованной рукой молодому легионеру. – Конечно, нет! Я потерял пальцы, поднимая телегу из трясины. Ублюдок рядом со мной отпустил, и мои пальцы оказались раздавлены колесом. Пришлось их отсечь, а то рана не заживала. Он снова посмотрел на Блеза. - А как тебе живется в Шестой? Все еще выманиваешь у солдат их с трудом заработанное жалованье с помощью этих твоих фальшивых костей?
- Э-э, ты имеешь в виду, что все еще честно выигрываю в кости, - неловко ответил он, смутившись.
Фигул посмотрел на него. Он потерял месячное жалованье, играя в кости против Блеза в Каллеве, и заподозрил своего противника в жульничестве, несмотря на его протесты, что он не виноват. Он сделал себе мысленную пометку забрать свои деньги у легионера, как только эта миссия будет завершена.
Цетег сделал знак официантке принести пять чашек. Его глаза с тяжелыми веками задержались на ее фигуре на мгновение, прежде чем он снова повернулся к своим гостям, его улыбка стала шире, чем когда-либо: - Моя жена, Конвенна. Женился на ней сразу после того, как поселился здесь. Настоящая местная девчонка и правильная девчонка, скажу
