Изможденная испанка с ввалившимися глазами, которую, на ее счастье, взял к себе третьей женой вождь, выступала в роли переводчицы. Женщины со смехом показывали Марисе и Лали, как поставить вигвам и как в считанные минуты его убрать. Повсюду сушились на солнце бизоньи шкуры, и Мариса, сдерживая тошноту, была вынуждена слушать и наблюдать, как из них делают одежду для зимних холодов. Одна из женщин взялась живописать охоту на бизонов, превознося отвагу мужчин, и последующую свалку ради сырой печени и прочих внутренностей. Странным и непривычным казались Марисе женщины с коротко подстриженными волосами, равно как и мужчины с длинными космами или тщательно заплетенными косичками.
Повсюду резвились полуголые ребятишки: мальчики уже практиковались в стрельбе из лука стрелами с тупыми концами, девочки тихонько возились с глиняными куколками или помогали своим погруженным в хлопоты матерям. Молодые мужчины расхаживали по становищу важно, как фазаны, у них была одна забота – уход за оружием и конями; старики, сидя перед вигвамами, учили малолетних мальчишек основам охотничьего и боевого искусства.
Даже Лали, обычно пребывавшая в благодушном настроении, сердито шептала Марисе:
– Теперь я понимаю, какое это везение – родиться в рабстве. Разве сравнить с этим! А поглядите, как выхаживает Полус! Погоди, вечерком я за тебя примусь!
– Осторожнее, не то он подберет себе послушную скво и заменит ею тебя.
Лали бросила на нее наполовину испуганный, наполовину осуждающий взгляд.
– Вы и впрямь так считаете?.. Нет, этот черный бык на такое не отважится. Он знает, что стоит ему заглядеться на кого-нибудь из этих – и я всажу ему под ребра нож. Всажу, вот увидите!
– Зачем нас сюда привезли? – Мариса искала глазами Доминика. Тот восседал полуголый рядом с вождем и, склонив темную голову, почтительно слушал старика.
– Клянусь, я тоже не знаю! – шепотом ответила Лали и тут же повеселела: – Зато мне известно другое: вечерком мы уединимся в вигвамах со своими мужчинами.
Куски бизоньего мяса (Мариса надеялась, что мясо принадлежит именно этому съедобному животному) обгорели снаружи, но остались непрожаренными внутри. Женщинам полагалось утолять голод только после мужчин, пользуясь при этом пальцами. Поймав насмешливый взгляд Доминика, расположившегося по другую сторону костра, Мариса принялась усердно жевать, стараясь не думать, что именно попадает ей в желудок.
Женщины племени команчей мылись только по особым, церемониальным случаям. Мариса и Лали, изъявившие настойчивое желание устроить омовения, удостоились удивленных взглядов. Рядом со становищем протекала речка – индейцы всегда по возможности становились лагерем у воды. Однако…
– Скажи им, что она лекарь-ведьма, колдунья, – шаловливо предложила Лали, кивая на Марису. Женщина, приставленная к ним переводчицей, вытаращила глаза и отпрянула.
Им, однако, не стали препятствовать, а отвели к речке, где они стали плескаться под присмотром нескольких невольниц.
– Напрасно ты выдумываешь! – упрекнула Мариса Лали. Впрочем, находиться в холодной воде было таким наслаждением, что она уже в следующую секунду рассмеялась и обрызгала Лали.
Выбравшись из воды, она окоченела от холодного ночного воздуха и принялась ожесточенно растирать себя тонкой мужской рубахой, в которой пришла купаться. Согревшись, она увидела, что на нее глазеет добрая половина женского населения становища.
– Они говорят, что у вас тело цвета бледного солнца, – взволнованно перевела испанка. – Вы якобы принесли «пуха» – доброе предзнаменование – для охоты на бизонов, даром что вы женщина. Три луны назад наш «пухакут», шаман, предрек появление такой женщины, благодаря которой наши воины поймают белого бизона.
Мариса с упреком покосилась на Лали, а та виновато потупилась. Еще больше смутил и напугал ее подарок жены вождя – белая рубаха и одеяние из оленьей кожи, расшитые бисером и украшенные иглами дикобраза.
– Что будет, если им не попадется никакого белого бизона? – спросила она у Доминика, пришедшего ночью в вигвам, поставленный ею собственноручно под наблюдением смеющихся индианок.
– Лучше тебе этого не знать, – небрежно отозвался он, но, видя ее испуг, сжалился: – Он им обязательно попадется. У тебя сильный «пуха», моя красавица. Мне давно следовало понять, что я имею дело с ведьмой.
– Это не повод для шуток! – воскликнула она с досадой. Однако он, не обращая внимания на ее настроение, принялся развязывать тесемки на ее одежде из оленьей кожи; через минуту она, забыв свои прежние страхи и гнев, упала вместе с ним на ложе из бизоньих шкур, наслаждаясь прикосновениями его рук и губ и чувствуя, как закипает огнем ее кровь.
Через три дня, когда охотники возвратились со шкурой белого бизона, даже Лали стала взирать на нее с некоторым страхом.
– Только не напоминай мне о бабке-колдунье! – прикрикнула на нее Мариса. – Это либо везение, либо мои молитвы, но никакое не колдовство. Я не находила себе места от страха!
Когда по прошествии нескольких дней они продолжили путь, Мариса облегченно перевела дух. Она даже не возражала против того, что некоторые члены отряда прихватили с собой купленных у команчей скво и пленниц, которым предстояло рассеивать их одиночество и помогать в тяжелой работе.
Теперь отряд еще больше, чем прежде, походил на маленькую армию, отягощенную маркитантками. Одной из них была сама Мариса. Впрочем, она постепенно приучалась жить заботами сегодняшнего дня. Прошлое осталось в прошлом, будущего не существовало. Однако стоило ей остаться одной и пуститься вскачь на лошади навстречу степному ветру, как она начинала осознавать неумолимый ход времени, не имея сил укрываться дальше в карточном домике собственного безразличия.
Рано или поздно, наловив и объездив диких мустангов и нарисовав свои карты, Доминик вернется в Нэтчез, где его дожидается Джейн Балтимор – достойная девушка. Возможно, Доминик не испытывает к Джейн страстной любви, но она ему нравится, он уважает ее и не посмеет унизить, оставив обманутой невестой. А Джейн, несомненно, будет ему хорошей женой! Она проявит послушание, с ней будет очень удобно, она будет превосходно управлять делами плантации. Нарожает мужу детей, внесет в его жизнь устойчивость, которой он никогда прежде не знал…
Все это Мариса видела с беспощадной ясностью. При этом она не скрывала от себя то, что не согласилась бы признать раньше: только теперь, когда уже было поздно, она полюбила Доминика. Ну и что?..
Поэтому ей было гораздо проще не заглядывать в будущее и строить планы разве на предстоящие несколько часов, ограничиваясь ближайшей ночью…
