абориген сделался похожим на доходягу-кота, сдуру сожравшего около помойки отравленную крысу.
Третий позыв сопровождался воплем. Звук не преодолевал невидимой преграды, но Роберт знал наверняка: абориген истошно орёт. Вздувшиеся вены на шее и висках, казалось, вот-вот лопнут, и яркая кровь стечёт с холодного стекла без малейшего следа, а тощее тело останется остывать в кроваво-мутной жиже.
В лужу под ним что-то выпало. Абориген с трудом уселся и просидел без движения несколько долгих минут, приходя в себя. И то и дело касался кончиком пальца того, что накануне покинуло его желудок. Роберт наблюдал.
Это было похоже на яйцо. Куриное яйцо бледно-голубого цвета, всё в пятнах крови и рвоты. Немного ассиметричное и, вроде как, светящееся.
Абориген поднял его, поморщился, как если бы схватил уголь из печи, медленно выпрямился и встал спиной к Роберту. Что он там делал — непонятно. Но спустя какое-то время беловолосый очутился снаружи прозрачной тюрьмы, вынырнув в большой вырез.
Он медленно вёл яйцом по стеклу, и за ним оставался след, как от детского фломастера — яркий, неровный. Минута, и контур сомкнулся. Но вместо того, чтобы выдавить получившийся овал, абориген просто-напросто протянул Роберту руку. Внутри «фломастерного» контура стекло начисто исчезло!
— Идём… — с трудом выдавил беловолосый и кашлянул. На пол упало несколько кровавых капель.
Вика так и не пришла в себя. Роберт осторожно вынес девушку из колбы, стараясь не смотреть на то, что осталось от её руки.
— Что дальше?..
Роберт ещё не определился, кого им с Викой стоит остерегаться больше — спасителя или предполагаемых палачей.
— За… мной… Не… отставай… — хрипел беловолосый.
Абориген переложил неровное яйцо из руки в руку. Сложно было не заметить синюшные отметины с трещинами там, где оно касалось кожи.
Роберта шатало. Он шёл, стиснув зубы, неведомо откуда черпая силы, чтобы переставлять ноги и не ронять бесчувственную девушку. Иногда они останавливались и прислушивались. Чаще рядом с контейнерами вдоль стен, чтобы в случае чего была возможность быстро спрятаться.
Перехватывая поудобней соскальзывающую Вику, Роберт случайно прислонился к одному из них.
Контейнер гулко завибрировал, как если бы внутри включилась на отжим старая стиральная машина. Роберт отпрянул и поймал на себе странный взгляд аборигена. Точно так на него смотрела центральная из троицы, разве что взгляд женщины-чужака был Роберту необъяснимо приятен. В отличие от холодного взора провожатого.
— За… мной…
Абориген сторонился светонитей. Казалось, или они светились ярче при его, Роберта, приближении?..
Вика болталась тряпичной куклой, и хоть и была миниатюрной, а нетренированные плечи устали очень быстро. К тому же никто не отменял выкачанных накануне литров его крови. Роберт просто не думал, на каких неведомых резервах тащил бедную девушку. Переставлял ноги, и всё…
Часовых нигде не было. По левую руку оставались белоснежные комнаты с идеальной симметрией — где-то тут и побывал Роберт. Они походили на овальные соты или ряд присосок какого-то исполинского подземного спрута. Их чуждость изумрудному городу бросалась в глаза кричащей, точнее — слепящей очевидностью.
Внезапно абориген упал на четвереньки, и его опять беззвучно, обильно вырвало. Роберт опустил Вику на пол, быстро заглянул тому за плечо — кровью. Нетрудно было догадаться, что ключ к их спасению, то самое голубое яйцо, за время, что пробыло в желудке парня, хорошенько навредило ему. И теперь он медленно и мучительно умирал.
Опять.
Абориген сел на пол и утёр рукою тягучую кровавую слизь. Он тяжело, глубоко дышал и постоянно морщился, до побеления сжимая в кулаке ассиметричный овал.
— Там… дальше… — указал он на одну из «сот» белотелых, — основной спуск… в механический… город… Нам нельзя… туда… Не сейчас… Нам… нужно… переждать…
— Что?
Рот его расплылся в жуткой улыбке, испуская тяж красной слюны. Роберт обо всём догадался ровно за секунду до ответа.
— Мою… смерть…
— Они… — запнулся Роберт, отводя взгляд от выцветше-свинцовых глаз. — Они станут искать.
— Да… — кивнул как ни в чём не бывало абориген и поманил за собой. — Я предусмотрел… Сюда…
Роберт выдохнул, собираясь с силами, и попытался закинуть бесчувственную Вику обратно на плечо. Но его вдруг повело, и якут со всего маху рухнул набок, ударившись головой. Усталость взяла верх. Путь они продолжили лишь спустя некоторое время, когда он более или менее пришёл в себя.
Коридор казался бесконечным. Роберт помнил, что он — суть спираль с центром в той самой зале с колонной. Белизна чужеродных комнат уже давно осталась позади, и спуск потихоньку становился всё очевидней. Светонитей по потолку почти не было, мрак крепчал, и в одном из мест потемнее беглецы вновь присели отдохнуть.
Шаги послышались спустя несколько минут. Роберт вмиг представил, как его будут резать: неспешно, заживо, и на белом глянце безликих скафандров не будет ничего, кроме его собственного отражения.
— Не… шевелись… Только… не шевелись… — откуда-то из-за головы хрипел и булькал абориген.
Шаги приближались. Роберт ощутил холод по спине — встречи не избежать. Вездесущие контейнеры и полумрак укрывали не так хорошо, а вышедшие в коридор соискатели были уже совсем рядом. Но они, слава предкам, оказались не вооружены.
Аборигена будто подменили. Он прыгнул одному на спину ловко и быстро, Роберт едва успел вскочить. Изящное тело содрогнулось, чужак всплеснул руками и повалился навзничь, придавив собой цепкого, как клещ, парня. Роберт схватил один из контейнеров и что было сил саданул второго белотелого по вытянутой к затылку голове.
Клёкот заполнил малахитовый коридор, и Роберту померещилась быстрая победа. Преждевременно.
Раскрытая ладонь угодила в лицо наотмашь; мелькнула мысль, что хорошо бы то полетели искорки, а не зубы… Якута отшвырнуло к противоположной стене, он налетел на такой же контейнер и встать не успел.
Чужак навис белой точёной смертью. Длинные пальцы сомкнулись на шее Роберта, и он с ужасом осознал, что ничего не может — противника просто не достать! В панике он зашарил руками по полу и в ту же секунду поранился чем-то острым. Без раздумий схватил это и с силой ударил белотелого в локоть.
Трескучий вопль оборвался едва народившись. На спине раненого Робертом чужака возник окровавленный абориген — двумя короткими тычками он затолкал клёкот тому обратно в горло. Яйцо, которым он бил, оставляло «неоновый» росчерк во мраке коридора.
Стало тихо. В коридоре теперь слышалось только хриплое, булькающие дыхание аборигена. Соискатели лежали неподвижно, головы их выглядели так, словно по ним проехался разведывательный вездеход «Мальчик».
В руке что-то больно кололось и дрожало. Роберт глянул на собственное оружие и испуганно отшвырнул. Это был игольчатый кристалл! Точно такой же, какой таял в белоснежной комнате, превращаясь
