Кто-то из темноликих предупреждающе закричал:
— Mingsel! Hen den mingsel! Maestro!
Совершенно очевидно, что меня опознали и без маски. Но это им не поможет…
— Уходите, я их задержу! — во всё горло прокричал я, надеясь, что Исла или Гимран меня услышат. — Заберите Кая и Вайолу!
Слава богам, помощникам хватило ума не спорить со мной в подобной обстановке. И пока я ужом крутился меж дюжины милитариев, они принялись отходить от опрокинутого экипажа.
Гнев и бешенство застилали взор. Я истово ненавидел темнорожих ублюдков, которые пришли навредить моей семье. Всех и каждого я готов грызть хоть зубами, лишь бы показать всю бурлящую во мне ярость. И даже такое количество алавийских bloedweler не способно было её укротить.
Чужестранцы пробовали наседать на меня с трёх сторон, но не могли пробить «Чешую». А их собственные барьеры ломались под моими атаками слишком легко. Вот один, лишившись защиты, поймал горлом «Стрелу». Плетение едва не снесло ему голову, и она повисла всего лишь на тонком лоскуте кожи и сухожилий. Двое других получили по «Зонтику» и теперь ползали по мостовой, загребая ладонями собственные изрубленные внутренности. Ещё пара милитариев удачно нарвались на «Матрёшку», превратившую их тела в решето. Затем трое алавийцев решили найти укрытие в тесном переулке. Но после залетевшей туда же «Смеси» из узкого прохода вылетела только багряная требуха.
Я разил без устали, ломая сопротивление врага. Но когда в живых осталось всего двое недругов, мой слух потревожило эхо взрыва, раздавшегося в той стороне, куда отступили Безликие с моей семьей.
О, Ваэрис, только не это! Пожалуйста, бог обмана и азарта, подари мне хоть каплю удачи! Сделай меня калекой, я смиренно приму эту плату! Но только пусть моя семья не пострадает…
Наплевав на пару недобитков, я кузнечиком прыгнул на высоту дюжины метров. Чёртовы альвэ, воспользовавшись моментом, атаковали меня в спину. Что-то горячее навылет пронзило правое бедро и голень, но я даже не охнул. Всё моё внимание сейчас было сосредоточено на Исле и Гимране. С высоты я видел, как ещё один отряд темноликих их зажимает между зданий и не позволяет покинуть поле боя. Пожри их всех Абиссалия, да сколько ж тут этих тварей⁈
Я находился ещё в воздухе, когда совсем рядом с Гимраном каменная стена взорвалась мириадами острых осколков. Озарённый отлетел под ноги Исле, и та оперативно накрыла его и себя энергетическим куполом. Эта защита не могла продержаться долго. Но её запаса прочности хватило до тех пор, пока я не подоспел на выручку…
Магическая схватка — это суровое и жестокое действо. Здесь за один вздох ситуация может дважды кардинально измениться. Так произошло и сейчас. Вот только что алавийцы теснили моих соратников. А теперь уже чужаки потеряли сразу четверых и сами ушли в глухую оборону, спасаясь от моих смертоносных плетений.
Не стану врать, было тяжело. Внутренние резервы уже иссякали, ведь я творил заклинания едва ли не по десятку в полторы секунды. А извлечь из одежд перстень с кровавым алмазом было попросту некогда. Темп боя не сбавлялся ни на мгновение.
Собрав остатки сил в кулак, я приготовился к решающему штурму. Бросив в разлитую на земле лужу алавийской крови плетение «Чешуи», я быстро нырнул за неё. По барьеру тотчас же ударило множество боевых заклинаний, но он без труда выдержал все. Находясь под прикрытием непробиваемой защиты, я потратил достаточно много времени, чтобы сформировать восемь «Поцелуев Абиссалии». Никогда я ещё в сегодняшней схватке не находился так долго в неподвижности. Но конкретно эти чары были достаточно громоздкими, но вместе с тем и неотвратимо смертоносными…
Когда я выскочил из укрытия, темноликие даже моргнуть не успели, как моя магия разнесла их барьеры. Сразу пятеро милитариев взорвались подобно передутым воздушным шарам. Лишь одному альвэ посчастливилось пережить своих товарищей. Ненадолго, всего на пару вдохов, но всё же.
Когда «Стрела» взрезала последнему нападающему грудину, повисло пугающее безмолвие. Хотя, скорее, оно всего лишь померещилось мне, оглохшему от грохота магических разрывов. Но каким-то чудом сквозь этот сплошной звон я услышал или скорее почувствовал крик Вайолы:
— РИЗ! ОНИ ХОТЯТ ЗАБРАТЬ КАЯ! СПАСИ ЕГО, ПРОШУ!
Вымотанный до предела разум уцепился за эту информацию, как за спасательный круг, не дающий утонуть в пучине бессознательности. Диссонатия уже сдавила мне грудь, затрудняя дыхание, но я всё равно помчался на крик супруги, отодвинув боль и усталость на задний план.
Мой плывущий взор кое-как сфокусировался на происходящем в этом злосчастном переулке — Гимран на земле, чуть дальше Исла, свернувшаяся клубком. Она ещё дышит и даже слабо шевелится. А в трёх шагах от них упрямо ползёт Вайола, оставляя за собой кровавый след. И где-то там, у противоположного выхода из проулка, на мгновение мелькнули и пропали из виду тёмные силуэты, уносящие моего сына…
— Прошу, Риз, не думай обо мне! — выплюнула супруга слова вместе с кровавой пеной. — Только не отдавай им нашего… ребёнка…
Мой несчастный разум чуть не взорвался, пытаясь принять решение быстро. Мне нужно было спасти возлюбленную, а заодно помочь раненным товарищам. Но и позволить ублюдочным алавийцам уйти вместе с Каем я тоже не мог. Битва моих моральных приоритетов длилась всего сотую долю секунды. Но по личным ощущениям, для меня успела миновать целая вечность. Однако теперь я знал, что должен делать.
Отсекая все сомнения сталью холодной ярости, я ринулся в погоню, бросая в беде тех, кто был дорог моему сердцу. А всё потому, что маленькая жизнь Кая, украденного темноликими, была не соизмеримо ценнее. И сейчас даже боги не собьют меня с намеченного пути. Те, кто посягнул на мою семью, не спрячутся от моего гнева. Ни в этом мире, ни в каком-либо ином…
Эпилог
Когда я выскочил из-за угла здания, разум отрезал всё лишнее, оставив мне лишь цель — две удаляющиеся спины. Алавийцы спешно уносили ноги, а у одного из них подмышкой болтался Кай. Издав утробный рык, я рванул за ними следом. Простреленная боевым плетением нога то и дело подгибалась, но пока ещё слушалась.
Альвэ слыли более выдающимися бегунами, нежели люди или полукровки. Однако же, вместе с тем, они уступали нам в грубой физической силе. А потому уйти от моего преследования с такой неудобной ношей им было затруднительно. Расстояние между нами стало неумолимо сокращаться.
Темноликий, уносящий Кая, будто почуял жар моего ненавидящего взора и нервно оглянулся. Увидав мои полыхающие огнём глаза, он едва не
