Гайла
15 ноября 2002 года, утро
Треверберг
– Очень смешно, Вагнер, да, очень смешно. Лучшая шутка десятилетия. В следующий раз, когда Лок решит сделать мне сюрприз, я пошлю его далеко и надолго. Так, как делаю обычно. Понятия не имею, почему сейчас повел себя иначе. Наверное, решил, что уж если я ему помог, то могу ожидать ответной услуги.
Гайла стояла, облокотившись на стойку, отделявшую комнату дежурного от коридора, и терпеливо ждала. Ждать она не любила, терпеть – тем более, но если Даниэль Каден на кого-то разозлился, то выскажет все до последнего слова. И нет в двух мирах силы, способной его остановить. Иногда волчица думала, что этому парню нужно было родиться темным существом. Не темным эльфом, конечно. Светлым. Или оборотнем. Оборотень из Даниэля вышел бы отличный. Будь он в ее стае, она бы десять раз подумала перед тем, как отказываться от статуса наследницы. У Гайлы было бы три сотни братьев и мужей, но офицера Кадена она бы выделяла из остальных. У них получились бы красивые дети. С хорошей кожей, крепкими зубами и отличными костями.
Поймав взгляд детектива Хилборнер, Даниэль поднял брови. На лице подчиненного капитана Камиллы Тейт читался вопрос «какого хрена ты на меня так уставилась».
– Да, конечно, – ответил он, продолжая диалог с Китом. – Ну разумеется, он с Лоуренсом Уайтом не знаком. Они не пили во всех барах Ночного квартала, не работали вместе. И он на полном серьезе хотел обрадовать коллегу. Знаешь, что? Да пошел ты, Вагнер. Я иду работать, и лучше бы тебе и твоей следственной группе не приставать с вопросами вроде «а когда вы прослушаете разговоры Нильса Крейна и просмотрите его сообщения». Потому что я лично распоряжусь, чтобы это сделали в последнюю очередь. Локу все сходит с рук. Но сегодня правила устанавливаю я.
Даниэль вернул телефонную трубку на рычаг и подвинул аппарат из сверкающего черного пластика – подумать только, такое старье еще выпускают, и оно может выглядеть неплохо – к дежурному.
– Спасибо, Джордж.
– Не за что, офицер Каден, – откликнулся дежурный, молоденький стажер, несколько месяцев назад окончивший полицейскую академию. У Джорджа были встрепанные светлые волосы, сонные серо-зеленые глаза и совершенно затравленный вид. И Гайла могла его понять. Попасть на дежурство в отделение с камерами предварительного заключения, когда ты еще не успел понюхать пороху – не самая завидная доля. – Не забудьте прислать мне рапорт.
– Можешь списать его с кассеты, дружок. Длинный рапорт, полный длинных, бесконечных пауз.
Волчица сделала над собой поистине нечеловеческое усилие, сдерживая смех.
– Извините, – вздохнул Джордж. – Да, пожалуй, обойдемся без рапорта. Но вы должны расписаться в журнале посещений.
Проведя пальцем по странице большой тетради в кожаном переплете, Даниэль поставил свою подпись в нужной графе.
– Вот тебе подпись. А знаешь, что во всем этом самое любопытное, Джордж? Я даже не помню, как звучит голос этого парня. Слышал его буквально пару раз за все время, что он… как бы помягче выразиться? Словом, ездит всему нашему отделу по мозгам.
– Крепкий орешек, – посочувствовал стажер.
– Охренеть какой крепкий. – Слыша ругательства из уст этого мальчика, Гайла морщилась, как от зубной боли. Она прощала ему такое поведение исключительно потому, что их человеческий бог наградил его восхитительно красивыми глазами. И мозгами, конечно же, Камилла кого попало к себе в отдел не возьмет. – Но это уже не важно, потому что я возвращаюсь к текущей работе и перестаю об этом думать и говорить прямо сейчас. Вот что в нашем деле самое главное, Джордж. Вовремя выкинуть из головы то, о чем нужно забыть.
– Конечно, офицер Каден.
Гайла нагнала Даниэля уже на лестнице.
– Погоди, не убегай. Хочу перекинуться с тобой парой слов.
– А как насчет того, что хочу я? Нет, не спрашивай, я отвечу сам. Я хочу, чтобы вы отстали от меня с этими гребаными маньяками. И, так как моя следующая встреча с офицером Рэймондом Локом может оказаться для него последней, передай ему мои слова: он козел, и сюрпризы у него козлиные.
– Всего лишь хотела сказать, что никто не заставлял тебя бросать дела и нестись в отделение предварительного заключения. Ты пробовал допрашивать Лоуренса Уайта и до сегодняшнего дня. И знаешь, что он, мягко говоря, парень неразговорчивый. Так с чего же ты решил, что пятнадцатого ноября 2002 года он изменится?
Они преодолели последнюю ступеньку лестницы, и Даниэль ненадолго остановился для того, чтобы закончить разговор.
– Я не теряю надежду. – Собеседник по-прежнему не смотрел на нее, но по тону волчица понимала, что он слегка присмирел. – Кстати, зачем ты туда пришла? Хотела попробовать? Думаешь, он просто не любит мужчин? Предпочитает красивых женщин?
– В каком он настроении?
– В молчаливом, – хохотнул офицер Каден. – Обычное для него настроение.
– Очень хорошо. Значит, он поднабрался сил, и нам предстоит содержательная беседа.
– Объясни, как ты это делаешь, Хилборнер. Мисс Ти подозревает тебя в колдовстве.
– Она и раньше слишком часто об этом говорила. А после того, как из рыжей превратилась в брюнетку, и вовсе повторяет чуть ли не каждый день. Устроил бы ты своей начальнице досуг, что ли?
– Даже если бы мог, не устроил бы. Она не в моем вкусе. Чересчур умна.
Гайла поцокала языком.
– Ты прав. Это ее портит. Уж лучше бы она перекрасилась в блондинку. Было бы проще производить впечатление дурочки на новых знакомых.
– Боюсь, это не про мисс Ти.
– Да, увы. Пока, Каден. Загляну после обеда за расшифровкой сообщений Нильса Крейна.
– Кажется, я сказал…
– А после того, как расшифруешь их, можешь отправляться к Локу и бить ему морду за приятный сюрприз с неразговорчивым Лоуренсом Уайтом столько, сколько захочешь. Я ничего не имею против. Тем более что до нового объявления его прямой руководитель – не детектив Гайла Хилборнер, а капитан Этьен Боннар.
***
Вернувшись в отделение предварительного заключения, волчица расписалась в журнале Джорджа и подняла глаза на стажера.
– Мистера Лоуренса Уайта в допросную комнату номер три, пожалуйста, – сказала она.
– Но он ведь только что… – начал Джордж, но запнулся, увидев улыбку Гайлы. Ничего хорошего эта улыбка не предвещала.
– Он немного посплетничал с офицером Каденом, – закончила она. – А теперь пришло время настоящего допроса. Надолго я его
