— Простите, ваше величество, сорвалось с языка.
— Вот видишь, у наместника сорвалось с языка, калифорнийские студиозы Томск и Сибирь почитают за край каторжников. Постойте, не возражайте. Прекрасно понимаю, при мне никаких поползновений к обретению Калифорнией особого статуса не случится. Но, скажем, в 1900 году? Когда сменятся поколения и здесь будет жить миллионов десять коренных «русоамерикано»? В Северной Америке родившихся, о России знающих лишь как о далёкой родине их бабушек-дедушек.
— Так что скажете, генерал? Удержат ли мои внуки империю от распада? Сейчас не отвечайте, подумайте и завтра, за обедом, побеседуем…
Не успел Репнин откланяться, как в особняк влетел курьер с телеграфа. Неужели что с Володькой случилось? Он сейчас в Атланте должен вальсировать и заводить знакомства с лучшими семействами конфедератов. Может, действительно, оженить генерал-адмирала да и поставить владычить в Русской Америке заблаговременно? Случись «развод» частей империи, так вот и свой, «Константинова корня», государь в наличии имеется…
— Николай Николаевич, хорошо не ушли. Из Европы плохие новости. Наполеон Третий скоропостижно скончался. Наследник, Эжен Луи Жан Жозеф, оказался юношей честолюбивым и сообразительным, просил атташе, генерала Пряхина немедля телеграфировать через океан.
— Вероятно, Наполеон Четвёртый просит подтверждения Россией союзнических обязательств на случай войны с Англией?
— Неинтересно с генштабистами беседовать. Что Легостаев, что вы, Николай Николаевич, всё наперёд знаете. Только вот станет ли Эжен Наполеоном под нумером четыре — пока вопрос.
— Происки англичан?
— Очень может быть. У островитян длинные руки, вон, дедушку Павла Петровича в Петербурге укокошили, представив всё как разборку внутри императорской фамилии, хотя Александра Павловича лишь поставили перед печальным фактом и настоятельно порекомендовали не возмущаться. А в Париже, насколько известно, многие ждали развязки и ухода Наполеона Третьего. Отчего мы с Владимиром Константиновичем и не поехали в столицу Франции, тамошние карбонарии запросто могли подорвать и нас и Наполеона заодно, списав сие на проделки джентльменов и под шумок взять власть. Потому и ограничились короткой встречей в Гавре, где ясно было — «император всех французов» тяжело болен, едино лишь силой воли держится.
— Какие указания последуют, ваше величество?
— М-да, не судьба ночь провести в гостевом домике при Университете. Никита, поднимай третий и четвёртый эскадроны конвоя, пойдём на рысях в резиденцию наместника, к телеграфной станции поближе, нечего курьеров гонять, время дорого!
Первой телеграммой стала депеша Эжену Бонапарту, коего я поименовал императором и обещал всяческую поддержку в память о дружбе с почившим отцом, великим государственным деятелем Наполеоном Третьим.
Такие вот коллизии, да-с. В этой реальности удалось невозможное — задружиться, ещё великим князем будучи, с политическим авантюристом, взявшим власть в прекрасной Франции. Папенька, незабвенный Николай Павлович, помнится, преизрядно ругался, пеняя второму сыну за шашни с Наполеоном Третьим, списав такую неразборчивость на долгое путешествие и «американизацию» Константина. Впрочем, последние полтора года жизни, отец во внешнюю политику и не вмешивался, угасая от непонятной болезни, то ли душевным расстройством вызванной, то ли планомерным отравлением. А мы с братом Сашей на рожон не лезли. Лавировали, лавировали, да и вылавировали. Сколько сил, времени и нервов стоило переориентировать Париж с Лондона на Петербург, это надо отдельный трактат многотомный сочинять, дипломаты и историки всех мастей и рангов душу заложат, чтоб прикупить экземпляр. Но к 1875 году имеем Союз Франции, Италии, России против Германии и Великобритании. Расклад куда как лучше, чем был в Крымскую войну моей реальности, здесь к счастью не случившейся.
В Париж, представлять Россию на траурной церемонии, отправил телеграфом Володьку. Ему всего делов то, домчать из Атланты до Нового Орлеана и пересечь на флагмане, «Екатерине Великой» Атлантический океан. Поведёт генерал-адмирал в Европу эскадру из семи крейсеров, в случае обострения обстановки действует по ситуации. Есть вариант с уходом в Средиземное море, базируясь на Марсель, дабы угрожать Гибралтару, тем более черноморцев перебросить запросто. А там такие орлы в морской пехоте, не чета балтийцам — тренировки то по десантированию на Чёрном море гораздо чаще, климат тёплый.
Хотя, война маловероятна. Но так, на всякий пожарный случай, варианты следует заранее обыграть все.
Репнин уступил самодержцу свой кабинет, но не в моих правилах выживать хозяина с рабочего места во время аврала. Занял пустующий соседний, как раз и оставленный для приезда членов императорской фамилии. Подумаешь, «затхлый воздух» — проветрим! Известия с телеграфа поступали обнадёживающие, парижский гарнизон присягнул императору Наполеону Четвёртому, гарнизон и эскадра, прикрывающие Суэцкий канал, также отрапортовали о поддержке Эжена. Из Петербурга и из Варшавы пришли успокоительные депеши от Александра Константиновича и Александра Александровича. Правда весточка от брата насторожила готовностью бравых поляков хоть сейчас двинуть на Берлин. Вот же паны неугомонные, мало им Кракова, мало им приращения территорий, рвут и мечут, тщась стать морской державой, вернуть порты на Балтике, для чего надо угрызть тевтонов. Конечно, ЗДЕСЬ Германия верный союзник Великобритании, эдакий стойкий континентальный солдат королевы Виктории, но идти на поводу у шляхтичей не есть гут.
Углубился в статданные Русской Америки, по всему выходит, что на руках у населения около миллиона винтовок, пусть по большей части однозарядных, но в умелых руках и кочерга оружие. А здешних домохозяек и ребятишек постарше, стрелять учат на совесть, специально дважды в год устраиваются учебные стрельбы, куда все приходят со своим оружием. За сожженные патроны казна готова приплачивать малоимущим семьям, но, как с гордостью сообщил Репнин, по сию пору не было НИ ОДНОГО случая, чтоб русские американцы потребовали возмещения.
В каждом домохозяйстве должно быть минимум двое человек (неважно, взрослых или детей), умеющих обращаться с огнестрельным оружием. Проходят стрелковые мероприятия как защита поселений от индейских банд и прочих разбойников, хотя всем понятно — готовится вооружённый резерв, народное ополчение, как хочешь, так и называй, на случай большой войны с САСШ.
Наместник предложил провести большие стрельбы на призы его (моего) императорского величества. И каждому компенсировать расход боеприпасов, не деньгами, а точь такими же патронами, благо винтовки всего-то 5 или максимум 7 вариантов.
Слегка остудил пыл генерала, предложил сборным четырёх губерний, плюс пятая команда от Экспедиционного корпуса, застрявшего на Большом Солёном озере, сойтись в выяснении отношений на университетском стрельбище. И дёшево и сердито и права на территорию Юта лишний раз подчеркнём. Репнин, восхитившись дипломатическим коварством государя, убежал советоваться со своими подчинёнными. Всё-таки он ещё и за губернию отвечает, хочется не оплошать Николаю Николаевичу, тем более на своей площадке.
Пока наместник суетился с телеграммами и озадачивался стрелковым вопросом, Никита привёл на чай оставшихся в добром здравии ветеранов, тех кто начинал золотодобычу в Калифорнии. Многим уже под 70 стукнуло, однакож держались патриархи местного общества бодрячком. Ещё бы, практически все миллионщики. Не персонально, конечно, а по совокупности семейного капитала, но поскольку они являются в своих семьях главами и непререкаемыми авторитетами, край как надо пообщаться с местными финансовыми тузами.
Неодобрительно поглядывая на Сыромятова, некогда «перераспределившего» (по воле царской, естественно) «кубышку» старообрядческой общины в пользу молодого поколения, магнаты пили чай и нахваливали московские сушки.
— Тит Семёнович, скажи, насколько выгодно ходить отсюда до Архангельска Северным Морским Путём, не всякий раз же получается дойти без приключений?
