долгом. Не обманывайся на сей счёт, они вполне на такое способны.
— Давно он вышел на свободу? Его выкупили?
— Нет. Если верить тому, что я прочёл, его освободили по соглашению об обмене пленными. Но как бы то ни было, в его распоряжении находятся жизненно важные для братства сведения, те самые, для сбора которых он и был некогда послан на Восток. Однако прошло уже немало лет с тех пор, как кто-либо из членов совета общался с ним напрямую. Александр Синклер просто так никому не поверит, это не в его обычаях, поэтому мы воспользуемся возможностью послать к нему, причём под прикрытием Храма, человека, способного пробудить его доверие. Вы ведь как-никак некогда ладили, стало быть, он скорее доверится тебе, чем незнакомцу. Кроме того, ты получишь от имени ордена полномочия убедить его предстать перед равными ему рыцарями Храма, дабы ответить на их вопросы и очиститься от подозрений. Так, во всяком случае, официально будет сформулирована твоя задача, и это послужит прекрасным объяснением для твоего спешного посвящения и отбытия в Акру. Интересы Храма прежде всего, а чтобы ты мог им послужить благодаря своему родству и былой дружбе с Александром Синклером, тебя необходимо срочно посвятить в рыцари Храма, с предоставлением всех соответствующих прав и полномочий. Сможешь ты убедить Синклера вернуться и предстать перед судом равных или нет — будет видно. Не это главное. Истинные твои цели в конечном итоге не будут иметь ничего общего с Храмом. Тебе поручается восстановить связь между Синклером и правящим советом братства и сделать всё для того, чтобы собранные Александром сведения попали к нам.
— А что это за сведения?
На непривлекательном лице Жюстина появилась хитрая усмешка.
— Будь у меня ответ на этот вопрос, мастер Сен-Клер, не было бы необходимости спешно посылать тебя в этакую даль, в Акру. Тебе так не кажется?
— Хмм. А что насчёт обетов? Где я их приму?
— Ну, два из них ты уже принял. Они не очень отличаются от обетов Храма, и тебе придётся просто их повторить. Эту часть обряда ты будешь проходить под моим руководством: я буду произносить нужные слова, а тебе придётся только отвечать. Те, кто будет при этом присутствовать, в большинстве своём неграмотны. Никто, кроме членов нашего братства, не заметит, что слова первых двух обетов изменены.
— Как раз первые два меня не очень заботят. Чего не могу сказать о третьем.
Брат Жюстин приподнял брови.
— Обет целомудрия? Но ведь ты вроде уже сделал свой выбор, решив отвергнуть сразу двух королев. А очень скоро, в течение нескольких недель, ты окажешься в Акре — вернее, под её стенами. И поверь мне, среди дочерей правоверных мусульман ты найдёшь очень мало таких, которые будут угрожать твоему целомудрию. А в придачу, конечно, тебя будет побуждать хранить целомудрие устав Храма... Короче, ты принесёшь подобающие обеты на церемонии посвящения и можешь больше о них не вспоминать. Посвятит тебя лично де Труайя, как высший сановник Храма здесь, на Кипре.
— Де Труайя? Он не член братства?
— Слава богу, нет. Но он именно тот человек, который нам сейчас нужен благодаря его честности и безупречной репутации. Никто, даже сам Ричард Плантагенет, не дерзнёт здесь, на Кипре, бросить вызов магистру Храма. Сир де Труайя — это Un Sanglier du Temple, Вепрь Храма, и он не интересуется ничем, кроме Храма, его традиций и обрядов. Он лично проведёт церемонию твоего посвящения. Как только я объясню ему сложившуюся ситуацию, он решит немедленно посадить тебя на корабль и отправить в путь, дабы ты сумел устранить весьма реальную опасность, угрожающую его драгоценному Храму в лице твоего кузена.
— Разве можно быть уверенным в том, что он поверит сказанному на слово, не задавая вопросов? У нас ведь ничего нет, кроме слухов.
— Слухов и выдумок. Но, брат Андре, никогда не следует преуменьшать силу воображения. Жизнь таких людей, как де Труайя, суха, черства и состоит из скучной повседневной рутины. Она лишена красок. Поэтому, когда они встречаются с кем-нибудь вроде тебя или меня, с людьми, способными убедительно говорить и рисовать самые захватывающие картинки, они просто шалеют. К тому времени, как я закончу разговор с Этьеном де Труайя, он будет уверен, что твой кузен представляет собой бДьшую угрозу для Храма, нежели сам Саладин. И магистр постарается как можно скорее посвятить тебя в рыцари Храма, считая, что немедленно отправить тебя в Акру — дело первостепенной важности. Ну а пока он будет пребывать в этом убеждении, я уговорю его сообщить о твоём посвящении и отбытии королю Ричарду.
Сен-Клер склонил голову.
— Вы явно верите, что всё так и будет, и с моей стороны было бы неучтиво выказывать дальнейшие сомнения. Когда состоится церемония?
— Как только я смогу всё устроить. Сегодня пятнадцатое мая. Мне нужно посовещаться кое с кем из братьев, прежде чем будет назначено точное время, но, как только я соберу нужное число участников, посвящение состоится незамедлительно.
— И когда примерно вы рассчитываете собрать нужных людей?
— Завтра. Почти наверняка мы будем готовы провести церемонию завтра ночью.
Андре кивнул: он знал, что всякого рода посвящения принято проводить по ночам.
— Я смогу до отплытия повидаться с отцом?
— Нет, потому что теперь ты не сможешь отлучиться отсюда, пока не станешь тамплиером, принявшим обет. Но коли мессир Анри найдёт время, он сможет навестить тебя здесь. Если мы посвятим тебя нынче ночью, ты отбудешь на следующий день, поэтому можешь послать ему весточку, чтобы завтра он тебя навестил. Только предупреди отца, чтобы он ничего не говорил королю.
Брат Жюстин покачал головой.
— Впрочем, забудь: об этом я позабочусь сам. Скажи лучше, что ещё тебя беспокоит. Ты выглядишь... встревоженным.
Сен-Клер пожал плечами.
— Да всё из-за церемонии. Из-за возвышения. Я ведь понятия не имею, чего ждать. Она очень сложная?
К облегчению молодого человека, наставник послушников
