считал необходимым время от времени проверять её состояние через „багровую звезду“. Конечно, он будет избегать неловких моментов».
Пока он размышлял, Клейн, уже приблизившись к улице Пейсфилд, заранее вышел из кареты и велел своей марионетке Энюни в укромном месте произнести священное имя «Бога Моря». Сам же он поменялся местами с марионеткой Чуносом и, в «искажённом» замкнутом пространстве, сделал четыре шага против часовой стрелки, войдя над серый туман.
Затем, используя усиление «истинного зрения» от «Скипетра Морского Бога», он внимательно осмотрел улицу Бирклунд и «Благотворительный фонд Лоэна».
«Хейзел не „паразитирована“… мисс „Справедливость“ тоже… их горничные, домашние животные, телохранители тоже… жители улицы Бирклунд и сотрудники „Благотворительного фонда“ тоже… на улицах этого района не найти следов деятельности Амона…»
Клейн вздохнул с облегчением и вернулся в реальный мир. Затем он приблизился к Собору Святого Самуила, вошёл через главные ворота и нашёл себе место в тёмном и тихом большом молельном зале.
Тихо произнеся священное имя «Богини Вечной Ночи», Клейн коротко описал:
«…Ведьма Трисс получила волосы потомка семьи Авраам и собирается в ночь полнолуния связаться с неким тайным существом. Конкретная цель неизвестна…»
Посидев немного в тишине и увидев, что ни богиня не отвечает, ни архиепископ не выходит, Клейн надел шёлковый полуцилиндр и медленно вышел из собора.
Ночью он сменил место и, управляя крысой-марионеткой, произнёс священное имя другого существа:
«Великий Бог Войны, символ железа и крови, владыка смут и раздоров, я хочу встретиться с Вами…»
Как и раньше, едва крыса закончила молитву, она лишилась жизни, а Клейн отошёл подальше. Он хотел встретиться с «Красным Ангелом», чтобы поговорить о мистере «Двери» и «Тёмном Ангеле» Сасрире.
Подождав несколько минут, Клейн с помощью другой крысы-марионетки увидел, как предыдущая внезапно вспыхнула, и из неё вырвалось ослепительно-белое пламя. Это пламя быстро начертало на земле короткую фразу:
«Не хочу тебя видеть».
Мышцы на лице Клейна едва заметно дёрнулись. Он немного подумал и, проявив благоразумие, покинул этот район.
Через несколько десятков секунд оставшееся ослепительно-белое пламя образовало новые слова:
«Умоляй меня».
А в это время Клейн уже был далеко.
В одном из домов в каком-то районе Баклунда Сорон Эйнхорн Медичи в чёрном с красными узорами халате и с бледным лицом встал с дивана. Он слегка нахмурился и пробормотал про себя:
«Кто мне мешает…»
В мгновение ока в Баклунде наступила ночь полнолуния.
В комнате, залитой багровым светом, ведьма Трисс стояла в центре алтаря, окружённого ритуальными материалами: рубинами, сапфирами, изумрудами, алмазами, жемчугом, лазуритом. После довольно сложной подготовки она зажгла в руке прядь волос и бросила её в котёл.
Когда пламя окрасилось в тёмный цвет, Трисс отступила на два шага и с серьёзным выражением лица произнесла на языке гигантов:
«Великие Врата всех врат;
Проводник в бескрайнем звёздном небе;
Ключ ко всем таинственным мирам…»
Глава 1135: Мистер «Дверь»
По мере того как Трисс произносила заклинание, драгоценные камни вокруг неё начали трескаться и превращаться в пыль, которая поднималась в воздух. Мерцая то красным, то синим, то зелёным, то ослепительным светом, они быстро слились в поток и устремились к пламени свечи на алтаре. В то же время, сгоревшие дотла волосы в котле тоже присоединились к этому потоку.
Пламя вспыхнуло, переплелось и стало ещё темнее, словно «иллюзорные врата» в другие миры.
Трисс тут же почувствовала, как температура в комнате резко упала, словно из пламени сочились бесчисленные опасности. В её сознании мгновенно всплыла фраза, предупреждение от Германа Спэрроу:
«Остерегайся мистера „Двери“».
«Неудивительно, что у него есть посланник такого уровня… его знания о мистере „Двери“, его понимание моих намерений, возможно, глубже и точнее, чем я думала…»
Трисс медленно вздохнула и стала терпеливо ждать дальнейших изменений.
За одно мгновение она почувствовала, как пустота в комнате стала «тоньше», многие места стали призрачными, словно за ними пряталось множество невыразимых, странных и опасных существ. Тёмное, раздувшееся пламя медленно закружилось, превратившись в огромный, глубокий, с багровыми отблесками вихрь.
По мере вращения вихря из его глубины наконец донёсся неземной, но пронзающий дух, голос:
— …Чик?
Услышав этот голос, у Трисс запульсировали виски, а в голову словно вонзились бесчисленные стальные иглы, которые бешено кололи и мешали. Её чёрные волосы без всякого ветра взметнулись вверх, каждая прядь стала немного толще, а кожа на лице стала прозрачной, и под ней проступили многочисленные вены, похожие на паутину.
С огромным трудом Трисс взяла себя в руки и услышала, как тот голос, способный довести большинство Потусторонних до потери контроля, тихо рассмеялся:
— Похоже, избранница Чик… Из тех, кто вместе смотрел вторую „Скрижаль Богохульства“… и смог превзойти 1-ю Последовательность… и дожил до наших дней… остались, должно быть, только „Ремесленник“, Чик и я…
Трисс, не обращая внимания на感慨мистера «Двери», с трудом сдерживая искажённое выражение лица, произнесла:
— Уважаемый мистер „Дверь“, я хочу задать Вам вопрос.
— Говори… годы, проведённые в темноте и заточении в буре, были слишком скучны… редко кто может со мной поговорить… — раздался из медленно вращающегося глубокого вихря тот же ужасающий голос.
Мышцы на лице Трисс невольно дёрнулись. Ей всё ещё было трудно привыкнуть к этому голосу, похожему на шёпот злого бога. Она, переведя дух, сказала:
— …Я хочу знать, есть ли какой-нибудь ненормальный способ войти в девять тайных гробниц, построенных „Кровавым Императором“ Тюдором для своего продвижения до „Чёрного Императора“.
Из-за бескрайней пустоты, откуда доносился голос, раздался неземной смех мистера «Двери»:
— Так вот в чём дело… Это нетрудно… Я дам тебе символ… собери кровь Потусторонних разных путей, смешай их… пропитай своей духовностью и нарисуй этот символ в пустоте перед гробницей, и откроется тайный проход внутрь…
Говоря это, тёмный вихрь отделил от себя несколько искр, которые в воздухе сложились в довольно сложный символ. Он был похож на множество дверей разного размера, хаотично наложенных друг на друга, без конца и края.
Трисс, превозмогая боль, словно разрывающую её дух, запомнила этот символ и уточнила:
— Обязательно все двадцать два Потусторонних пути? От каждого пути нужна кровь только одного Потустороннего, независимо от его Последовательности? Сколько примерно крови от каждого пути нужно?
Мистер «Дверь» всё тем же шепчущим голосом ответил:
— Да… немного… достаточно одной маленькой пробирки… чтобы хватило нарисовать тот символ…
Хотя лицо Трисс было искажено от боли, получив ключевую информацию, она всё же не удержалась и улыбнулась. В сочетании с её общим выражением это выглядело очень странно, делая её похожей на сумасшедшую.
Достигнув своей
