— Оказывается, ваша репутация — не ложь, Зенобия Пальмирская! Вы и в самом деле мудрая женщина, — ответил Тацит. Потом он попрощался с ней и удалился.
Когда он ушел, Зенобия попросила принести ей пергамент, письменные принадлежности и быстро написала записку Дагиан. Записку немедленно доставил я Рим Тиро, юный раб Зенобии. Он был искусным кучером и получил травму на арене. Теперь он уже не годился для соревнований, и его хозяин продал его. Зенобия купила его, дала ему в жены прелестную девушку-рабыню, и теперь Тиро был готов умереть за свою хозяйку.
В тот вечер Тиро вернулся не один, с ним приехал Марк Александр Бритайн, закутанный в темный плащ. Он проскользнул на виллу и направился в спальню Зенобии. Адрия тихо вскрикнула, когда большая черная фигура без предупреждения вошла в комнату. Но Марк скинул длинный плащ, и Адрия облегченно вздохнула.
— Ох, хозяин, вы так напугали меня! Марк усмехнулся.
— А ты подумала, что это Аврелиан вернулся? Адрия состроила гримасу, которая заставила Марка захохотать во весь голос.
— А, этот! — презрительно фыркнула она. — Хвала богам, что нам больше не придется терпеть его, хозяин!
— С каждым днем ты становишься все более похожей на старую Баб, — поддразнил он ее.
— Это значит, что девочка наконец-то берется за ум, чего нельзя сказать о вас, Марк Александр Бритайн! Вы что, с ума сошли. Император еще не покинул пределы страны?
Баб стояла, сверкая глазами и уперев руки в пышные бедра.
— Аврелиан отплыл уже два дня назад, старушка! А твоя прекрасная хозяйка вызвала меня сюда. Где же она?
— Здесь, любовь моя!
В дверном проеме спальни стояла Зенобия.
— Я была в саду, гуляла и мечтала. Баб, Адрия, идите спать! Служанки поспешили прочь, и, дождавшись, когда за ними закрылась дверь, Зенобия бросилась в объятия мужа и подняла лицо для поцелуя. Мгновение он пристально смотрел на нее сверху вниз. Его пальцы нежно ласкали ее скулы. Потом он опустил голову, и его губы встретились с ее нетерпеливыми губами. Ее сердце бешено забилось в груди, и она боялась, что оно вот-вот выпрыгнет наружу. Он поцеловал ее, вначале нежно, а потом его губы сделались более уверенными и властными. Он требовал ее капитуляции, полной капитуляции! И она радостно сдалась ему, обвив руки вокруг его шеи и прижавшись.
— Теперь ты моя!
И она услышала в его голосе торжество.
— Я твоя — отныне и навсегда! — ответила она. В ее глазах, устремленных на него, светилась такая любовь, что он почувствовал робость.
Не в силах сопротивляться ей, он скова с нежностью поцеловал ее и повел к их ложу. Они присели поговорить.
— — Аврелиан отплыл, Зенобия, из Бриндизи, два дня назад. Это официальные сообщения, полученные сегодня утром. Это известие доставил почтовый голубь, и оно было хорошо принято сенатом.
— Сегодня утром Тацит приходил навестить меня, — взволнованно сказала Зенобия. — Я попросила сенат снять охрану с моей виллы.
— — Под каким предлогом? — спросил он.
— Я сказала, что желаю жить спокойно и не вводить правительство в ненужные расходы. Марк громко засмеялся.
— Ив самом деле, любовь моя, ты, несомненно, должна была привлечь их внимание этим предлогом!
— Он практически признался, что существует заговор против Аврелиана. Держу пари, что император не вернется из Византии живым.
— Почему ты так уверена в этом, любимая? Расскажи, что именно сказал тебе Тацит!
— Не сомневаюсь, до тебя дошли слухи о храме Аврелиана, Марк, — медленно сказала она.
— Да, я слышал, — кратко ответил он, и его лицо потемнело от гнева.
— Это не моя вина! — испуганно прошептала она.
Он глубоко вздохнул, посадил ее себе на колени и прижал к себе.
»— Я знаю, Зенобия, и не могу не сердиться, но не на тебя. Я не христианин, который готов подставить вторую щеку. Моя жена, женщина, которую я ценю больше всех на свете, была взята публично во время обряда плодородия! Сама мысль об этом сводит меня с ума!
— Это было ужасно, Марк. Меня накачали наркотиками, чтобы сделать беспомощной, но не лишили сознания. Она вздохнула:
— По крайней мере один положительный результат у этого есть. Аврелиан уверился, что я забеременела, и ни разу не приближался ко мне.
Он застонал от душевной боли.
— Сколько раз ты попадала в ужасное положение, и я не мог защитить тебя, любимая! Но этого больше не будет никогда. Клянусь всеми богами, это никогда не повторится! Теперь ты под моим покровительством, Зенобия, я не оставлю тебя.
— А я тоже не дам тебя в обиду. Поодиночке мы — всего лишь половинки человека. Только вместе — мы единое целое.
Ее слова утешили его, казалось, он нуждался в утешении больше, чем она. Она улыбнулась — он такой большой, сильный, умный, но и такой слабый, уязвимый… Потом Марк снова заговорил о беседе с Тацитом.
— Расскажи, что еще говорил тебе Тацит!
— Он сказал, что сенату нужна уверенность. Я поняла — они желают знать, в самом ли деле я беременна, как настаивал Аврелиан. Он сказал, что если у них будет такая уверенность, они могут пожаловать мне полную свободу. Я разумеется, сказала, что не беременна и предложила сенату расспросить моих служанок и предоставить возможность врачу осмотреть меня. Зачем им это все нужно, если они не планируют убийство Аврелиана? Они убили бы меня, как и Аврелиана, если бы я носила его ребенка. Так как у него нет других наследников, а несчастная Ульпия вскоре умрет, они стараются развязать все концы. Я думаю о том, кто же будет следующим императором. Есть ли кто у тебя на примете?
— Никого! — ответил он.
— Тогда зачем им убивать Аврелиана? Зачем, если нет никого, кто займет его место? Марк объяснил:
— Аврелиан многих обидел. Им безразлично, что станет со страной, пока их собственные интересы под защитой. И будь уверена, любовь моя, что интересам заговорщиков ничто не угрожает. Власть имущие найдут нового императора. А уж если он обидит их, тогда…
И Марк провел пальцем поперек горла.
— Тогда, конечно же, наступило подходящее время для нашего бегства, Марк! Сейчас, когда они заняты своим заговором!
— Да, любимая, согласен. За последние дни я много сделал! Купил корабль, римское торговое судно. Ему всего лишь два года. Оно нам понадобится на острове.
— Торговое судно? Значит, ты собираешься заняться торговлей?
— Я ведь не фермер и не скотовод, любимая.
— Значит, ты покинешь меня и займешься торговлей?
— Нет, любимая, я не оставлю тебя. Мне совсем не обязательно отлучаться из дома. Для этого надо нанять людей. Она повернулась и взглянула на него.
— А что буду делать я? — размышляла она вслух. — Я — царица без царства, полководец — без армии. Что же стану делать я, Марк?
