Сэм глотнул вина и ответил, тщательно подбирая слова:
— Присяжный мейстер не может оказывать прямого влияния на выбор лорда-командующего.
— Вот почему он не пришел ко мне сам, — улыбнулся старый рыцарь. — Я все понимаю, Сэмвел. Мы с Эйемоном оба старые люди и умудрены в подобных делах. Говорите, что хотели сказать.
Вино имело приятный вкус, и сир Деннис в отличие от Пайка слушал Сэма серьезно и сдержанно. Но выслушав все до конца, он покачал головой.
— Я согласен: день, когда королю придется самому назначить нам лорда-командующего, станет черным в нашей истории. Особенно этому королю. Долго он свою корону не удержит. Но отказаться должен Пайк. У меня больше голосов, и я лучше гожусь для этой должности.
— Верно, — согласился Сэм, — но и Пайк тоже неплох. Говорят, он хорошо проявил себя в битвах. — Сэм не хотел обижать сира Денниса, расхваливая его соперника, но как иначе убедить рыцаря отказаться?
— Многие из наших братьев проявили себя хорошими воинами, но этого недостаточно. Не все дела решаются боевым топором. Мейстер Эйемон это понимает, а вот Коттер Пайк — нет. Лорд-командующий Ночного Дозора — в первую очередь лорд. Он должен уметь говорить с другими лордами... и с королями тоже. Должен заслуживать уважения. — Сир Деннис подался вперед. — Мы оба с вами сыновья знатных лордов и знаем, как много значат происхождение, кровь и то раннее воспитание, которое ничем не заменишь. Я стал оруженосцем в двенадцать лет, рыцарем в восемнадцать, победителем турнира в двадцать два, и вот уже тридцать три года, как я командую гарнизоном Сумеречной Башни. Кровь и воспитание — вот что делает меня способным говорить с королями. А Пайк... вы сами слышали, как он спросил утром, не хочет ли его величество подтереть ему задницу. Не в моих привычках, Сэмвел, говорить дурно о ком-либо из братьев, но будем откровенны: Железные Люди — порода пиратов и воров, и Коттер Пайк, еще не выйдя из мальчишеских лет, насиловал и убивал. И пишет, и читает за него мейстер Хармун — уже много лет. Мне неприятно разочаровывать мейстера Эйемона, но Пайку я, право же, уступить не могу.
На этот раз Сэм приготовился заранее.
— А кому-нибудь другому? Более подходящему?
Сир Деннис поразмыслил.
— Я никогда не желал этой чести ради нее самой. На прошлых выборах я охотно уступил лорду Мормонту, а до него — лорду Кворгилу. Пока Ночной Дозор в хороших руках, я спокоен. Но ни Боуэн Марш, ни Отелл Ярвик не годятся для этой задачи, а так называемый лорд Харренхолла — это отродье мясника, вылезший наверх благодаря Ланнистерам. Неудивительно, что это продажная душа.
— Есть еще один, — выпалил Сэм. — Лорд Мормонт доверял ему, и Донал Нойе, и Куорен Полурукий. Он не столь высокого рода, как вы, но происходит от древней крови. Он родился и вырос в замке; военному мастерству его учил рыцарь, а грамоте — мейстер из Цитадели. Отец его был лордом, а брат королем.
Сир Деннис погладил свою длинную белую бороду.
— Пожалуй, — после долгих раздумий сказал он. — Он очень молод, но... это возможно. Он годится, я это признаю, хотя я подошел бы лучше. Не сомневаюсь, что самым мудрым выбором был бы я.
Джон сказал, что ложь допустима, если она служит благому делу.
— Если мы не выберем лорда-командующего этим вечером, — сказал Сэм, — король Станнис назначит Коттера Пайка. Он сам так сказал мейстеру Эйемону утром, когда вы все ушли.
— Понятно. — Сир Деннис встал. — Я должен подумать. Благодарю вас, Сэмвел, и поблагодарите от меня мейстера Эйемона.
Сэм весь дрожал, выходя из Копья. Что он наделал? Что он сказал? Если его разоблачат, то... что с ним, собственно, тогда сделают? Пошлют его на Стену? Выпустят ему кишки? Превратят в упыря? Глупости. Ему ли бояться Коттера Пайка с Деннисом Маллистером после ворона, клевавшего мертвое лицо Малыша Паула?
Пайк обрадовался его возвращению.
— Опять ты? Давай поскорее, ты мне уже надоел.
— Всего два слова, — пообещал Сэм. — Вы сказали, что не откажетесь от борьбы ради сира Денниса, но могли бы отказаться ради кого-нибудь еще.
— Кого ты предложишь на этот раз, Смертоносный? Себя?
— Нет. Настоящего бойца. Донал Нойе оставил Стену на него, когда пришли одичалые, и он был оруженосцем Старого Медведя. Одно плохо: он бастард.
— Седьмое пекло, — засмеялся Пайк. — Вот было бы копье в задницу Маллистеру, а? Ради одного этого стоит попробовать. Но я лучше мальчишки. Я — как раз то, что надо, что всякому дураку ясно.
— Верно, всякому — даже мне. Но... я не должен вам этого говорить... но король Станнис хочет навязать нам сира Денниса, если мы сегодня не выберем кого-нибудь сами. Он сам так сказал мейстеру Эйемону, когда вы все ушли.
ДЖОН
Железный Эммет, долговязый, сильный и выносливый молодой разведчик, был первым фехтовальщиком Восточного Дозора. После поединков с ним Джон всегда уходил избитый и просыпался весь в синяках, но именно это ему и требовалось. Если все время сражаться с такими, как Атлас, Конь или даже Гренн, ничему научиться нельзя.
Обычно Джон, как ему хотелось думать, неплохо отвечал Эммету, но только не сегодня. Ночью, проворочавшись около часа, он отказался от всякой попытки уснуть, поднялся на Стену и пробыл там до рассвета, размышляя над предложением Станниса Баратеона. Теперь недосыпание сказывалось, и Эммет беспощадно гонял его по двору, молотя при этом мечом, а время от времени еще и щитом добавляя. Обе руки у Джона совсем онемели, и учебный меч казался тяжелее с каждым мгновением.
Он уже собрался сдаться, когда Эммет сделал низкий финт и нанес поверх щита удар, угодивший Джону в висок. Джон зашатался, голова и шлем у него гудели, и перед глазами все плыло.
Время повернуло вспять, и он снова оказался в Винтерфелле, одетый в стеганую кожаную безрукавку вместо кольчуги и панциря. Меч его стал деревянным, а противник из Железного Эммета преобразился в Робба.
Они каждое утро упражнялись вместе, с тех пор как научились ходить. Сноу и Старк рубились во всех дворах Винтерфелла с криком и смехом, а порой и со слезами, если никто не видел. Сражаясь, они из мальчиков делались рыцарями и прославленными героями. «Я принц Эйемон, Драконий Рыцарь», — выкрикивал, бывало, Джон, и Робб откликался: «А я Флориан-Дурак». Если же Робб объявлял себя Молодым Драконом, Джон отвечал: «А я сир Раэм Редвин».
В то утро Джон крикнул первым:
— Я лорд Винтерфелла! — Он так уже сто раз говорил, но на этот раз Робб ответил:
— Не можешь ты быть лордом Винтерфелла: ты бастард. Моя леди-мать говорит, что ты никогда не будешь лордом.
Джон думал, что давно забыл об этом. Во рту у него стоял вкус крови от полученного удара.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
