– Норфолк Кинг – это звучит красиво, – заметил Стивен, сидя рядом с Ричардом на пляже Черепашьего залива. – Я рад за лейтенанта. Ему нужна семья, хотя его карьере вряд ли поможет женитьба на мистрис Иннет. Более заботливого отца трудно вообразить. Хотелось бы знать, что будет с ним, когда придет время покинуть остров и вернуться в Англию. Как он поступит с любимым, но незаконнорожденным сыном, не говоря уже о его матери? Кинг успел привязаться к Энн.
– Он сам разрешит эту задачу, – невозмутимо откликнулся Ричард. – Более взбалмошного офицера не сыщешь во всем флоте, но ему не занимать ни благородства, ни чувства ответственности. Когда он с чем-нибудь не может справиться – к примеру, с распорядком, – он готов взорваться. Как в случае с Мэри Гэмбл.
Мэри Гэмбл разгневала лейтенанта, швырнув топор в хряка и серьезно ранив его. Чуть не лишившись драгоценного животного и придя в ярость, Кинг отказался выслушивать отчаянные мольбы Мэри. Она пыталась оправдаться тем, что хряк напал на нее и ей пришлось защищаться. Лейтенант, не успевший остыть, назначил ей неимоверно суровое наказание – двенадцать дюжин плетей. Но, едва успокоившись, он пришел в ужас: неужели он и вправду приказал раздеть женщину на виду у таких мужчин, как Дайер, и отвесить ей сто сорок четыре удара плетью, пусть даже самой мягкой из плетей? О Господи, он просто не мог так поступить! А если хряк и вправду напал на нее? Топор действительно мог оказаться под рукой у Мэри, поскольку она очищала от коры поваленные деревья. Боже мой! Столько ударов плетью он никогда не назначал даже мужчине! Как же он влип! Поразмыслив, лейтенант вызвал Мэри к себе и величественным голосом объявил, что помиловал ее.
После этого случая несколько каторжников уверовали, что лейтенант Кинг глуп, мягкосердечен и слабоволен; самые смелые принялись строить дерзкие планы бунта, уверенные, что Кингу не хватит ни смелости, ни ума воспрепятствовать им или наложить суровое наказание.
Садовник Роберт Уэбб сразу же поспешил к лейтенанту.
– Сэр, на острове заговор.
– Заговор? – растерянно переспросил Кинг.
– Да, сэр. Несколько каторжников замышляют взять под стражу вас, мистера Донована, остальных свободных колонистов и всех пехотинцев. А потом они решили дождаться следующего корабля, захватить его и отплыть в Отахейт.
Лицо коменданта побелело, он недоверчиво уставился на Уэбба.
– Господи Боже! Кто это задумал, Роберт, кто?
– Насколько мне известно, сэр, трое каторжников с «Золотой рощи» и… – он замялся, сглотнул и сморгнул слезы, – несколько старожилов.
– Быстро же они поддались дурному влиянию, – с горечью заметил Кинг. – Если они готовы поднять бунт вскоре после прибытия новых каторжников, что же будет, когда его превосходительство пришлет сюда сотню колонистов? – Он провел ладонью по лбу, стирая обильный пот. – Как прискорбно слышать это! Несколько старожилов… Зачем они сделали это? Полагаю, в их числе Ной Мортимер и этот болван Чарли Маклеллан. – Он распрямил плечи и выпятил подбородок. – Но как ты узнал об этом?
– Мне рассказала моя подруга, Бет Хендерсон. Уильям Фрэнсис по секрету сообщил ей о заговоре и спросил, соглашусь ли я поддержать его. Она пообещала уговорить меня, а потом рассказала мне все.
Пот заливал глаза Кинга; в здешних широтах форма морского офицера превращалась в орудие пытки, а лейтенант был обречен носить ее изо дня в день.
– Кто же из прибывших на «Золотой роще» не знает о заговоре? – тонким голосом спросил он.
– Католик Джон Брайант, пильщик Ричард Морган и его сосед Джозеф Лонг.
– Ну, из двух последних один слишком занят на лесопилке, а второй чересчур простодушен. Расспрошу Брайанта, ведь он работает с ними. Ступай к нему и приведи его сюда, да так, чтобы вас никто не заметил. Сегодня суббота, в Сидней-Тауне ни души – должно быть, все каторжники тайком улизнули в долину Артура. А еще попроси мистера Донована немедленно явиться ко мне.
Способности лейтенанта Кинга раскрылись во всей полноте при первом же столкновении с реальным злом: с ним было покончено прежде, чем заговорщики заподозрили, что их разоблачили.
Вооруженные заржавевшими мушкетами, пехотинцы взяли под стражу самых опасных бунтовщиков – Уильяма Фрэнсиса, Сэмюэла Пикетта, Джошуа Пека, Томаса Уотсона, Леонарда Дайера, Джеймса Дэвиса, Ноя Мортимера и Чарлза Маклеллана. Изнурительный допрос помог выявить истинных виновников; хотя почти все обитатели острова выражали желание помочь заговорщикам при условии, что они одержат победу, ядро заговора составляли лишь пятеро. Фрэнсиса и Пикетта заковали в двойные кандалы и заперли в самом прочном из складов, а на Уотсона и Мортимера надели наручники и отпустили их до понедельника, пока не выяснятся все подробности.
Ошеломленному Ричарду Моргану приказали немедленно явиться в Болл-Бей, а своих трех подопечных оставить в Сидней-Тауне. Кинг устроил совещание со своими подчиненными – несколькими свободными колонистами и пехотинцами. Каторжникам запретили покидать хижины.
– Но это еще не все! – возмущенно выпалил Кинг, рассказывая о случившемся Доновану. – Капрал Гауэн обнаружил, что Томпсон крал в долине кукурузу! По словам Роберта и Брайанта, такие каторжники, как Томпсон, не сомневались, что банда Фрэнсиса захватит остров прежде, чем я прикажу наказать его за воровство! Но он ошибся.
– Им следовало дождаться прибытия «Запаса» и того времени, когда нам будет не до них, – задумчиво произнес Стивен, слишком тактичный, чтобы объяснять: причиной заговора стало поведение Кинга в случае с Мэри Гэмбл. – А как же женщины?
Кинг пожал плечами:
– А при чем тут женщины? Они почти не доставляют нам хлопот.
– Кого вы намерены наказать?
– Немногих, – озабоченно откликнулся Кинг. – У меня просто нет другого выхода, если я хочу сохранить в своих руках власть. Наши мушкеты никуда не годятся, на стороне заговорщиков – численный перевес. Но большинство этих людей тупы, как овцы, им нужны вожаки. Следовательно, наказывать овец ни к чему. Придется дождаться прибытия «Запаса», отправить с ним донесение в Порт-Джексон, а потом туда же переправить заговорщиков, чтобы предать их суду.
– А по-моему, вы ничего не добьетесь, отправив заговорщиков в Порт-Джексон, – заметил Стивен.
Глаза Кинга зло блеснули.
– Я с самого начала понимал, – мрачно ответил он, – что губернатор прислал сюда тех каторжников, от которых хотел избавиться. Он вряд ли примет их обратно, особенно после того, как они чуть не подняли мятеж. Губернатору придется повесить этих людей, а он не из тех, кто злорадствует, видя ближних, болтающихся в петле. Если уж он решится казнить виновных, то лишь тех, кто совершил преступление на виду у всех, а не в тысяче миль от Порт-Джексона, благословенной и процветающей колонии. Остров Норфолк слишком изолирован, чтобы его жители послушно выполняли распоряжения властей, которых здесь нет, людей, находящихся в тысяче миль отсюда. Правительство острова Норфолк должно иметь право самостоятельно решать судьбу заговорщиков. Но у меня нет таких полномочий. Мне придется ждать месяцами, и вряд ли я получу ответ, который принесет Норфолку спокойствие.
