день судным и что сейчас там, снаружи идут исполнители его воли. Я облачил свою правую ладонь в силу и прикоснулся к деревянной двери, что отделяла меня от живых. За одно мгновение зелёное пламя смерти поглотила эту преграду, так что материя преобразовалась в энергию, которая проникла внутрь меня и сделала сильнее. После того, как передо мной образовался свободный проход, я уверенно шагнул внутрь. Услышав мои шаги, женщина, которая обитала в этом доме, окликнула меня, подумав, будто бы вернулся её муж. Я свернул в соседнюю комнату, в которой и находилась она. Держа на руках своё дитя, она с застывшим кошмаром на лице глядела прямиком в мои глаза, пламенеющие той силой, что исходила из меня. Ещё миг — и она закричит. Но нет, зелёное пламя очищения вырвалось из меня и поглотило их души, дух и плоть. Вихрь разорвал их обоих на части настолько быстро, что они даже не успели ничего понять и почувствовать. Им были дарованы новые тела. Теперь они оба были зерами — бесплотными существами, потому что я так захотел. Душа дитя оказалась слишком мала, но это не имело значения, ведь в бессмертии все станут равны. И не успеет окончится этот толнор, как она возрастёт и обратится полноценным бессмертным. Однако ограниченность души также означало ограниченность и духа. Но и тут не было преград. Используя свою силу, я нарастил дух этой зеры, так что она была готова стать полноценным бессмертным. Когда их преобразование завершилось, наши разумы объединились окончательно, и воля бога Пустоты стала также их волей. И они направились исполнять её. Когда мы покинули этот дом и двинулись дальше, Бэйн использовал свою силу, но не силу смерти, а иную силу, которая была чернее ночи, непроницаема, как бездна, и необъятнее бесконечности. Эта сила явилась снизу, из Пустоты, поднялась над этой незначительной каменной постройкой, словно ядовитая кобра, готовая к броску, и низринулась на неё. Сила оплела этот дом, задвигалась, рисуя причудливые узоры, а после замерла и застыла, словно скрепляющие раствор, так что на месте обычного дома теперь стояла новая постройка, будто бы сотканная из чёрного мрамора. И так происходило с каждым домом, который был очищен от его жителей. Живые становились бессмертными, а их жилища обращались памятниками их греха и нашего величия. Постепенно великое предназначение начинало исполняться всё быстрее и быстрее. Светило начало уже клониться к западу, а вместе с этим вся восточная часть города была обращена некрополисом — обиталищем бессмертных. Наше количество неостановимо росло. А сам город тем временем постепенно начинал приходить в панику. В казармы стекались сведения о том, что треклятые зразеры проникли в Па’ноктикум, и теперь сеют тьму и смерть в восточных краях этого города. Невежи всё продолжали оставаться незрячими, отвергая необходимость очищения. Городской управитель послал двоих воителей в дом чародея, однако Садона там не было, потому что он был среди нас. А потому стражники долгое время никак не могли скоординировать свои действия. Мы же тем временем, разделяя величие Бэйна, стремились распространиться по всему городу. Основная сила будет сосредоточена вокруг пяти зордалодов, и они будут направлять поступь осуждения. Но в планах нашего властелина было как можно скорее взять под контроль весь город, чтобы не позволить никому входить или выходить из него. Для этого бессмертные добрались до южных и северных врат, обратили в бессмертных стражников и разбредались дальше. Врата и стены Па’ноктикума были объяты зелёным пламенем смерти, и всякий живой, который посмеет приблизиться к ним, будет тут же поглощён, и его плоть и дух преобразуются в силу смерти, которая напитает того, кто породил это пламя смерти, а его душа останется неприкосновенной, чтобы кто-нибудь из бессмертных потом освободил её от оков смерти и бессмысленного существования.
Когда ночь полностью воцарилась над миром, почти все улицы опустели. Большинство вняло указаниям стражников, так что они скрылись в своих домах и стали дожидаться, когда с угрозой вторжения некромантов будет покончено. Однако этого не происходило. Даже наоборот, их дома и становились их могилами. Они погибали, возрождались, получая своё бессмертие, а после вставали с нами в один строй. Как только они покидали жилище, Бэйн начинал преобразование этого дома в очередной памятник собственного величия. Так что некрополис продолжал расти и распространяться. И рост был очевиден. За эту ночь уже больше половины города была охвачена тьмой. В казарме уже давно был составлен план. Стражники решили дождаться наступления дня, чтобы начать сражение с нами. Они полагали, будто бы свет ослабит наши силы и сделает лёгкой мишенью для их ударов.
Если большинство испугалось нашествия некромантов и воинства бессмертных, то были и такие, кто приняли это всё за россказни, которые распространяются ради того, чтобы взять этого город под контроль. Но это было лишь поводом. Причина же состояла в том, что уверенные в себе торговцы нечестивым наслаждением просто-напросто не хотели останавливаться, как и те, кто пользовались их услугами. По той причине, что мы пока что ещё не приступили к очищению тех, кто обитают в центре города, никто из них не встречался с бессмертным. А зеры, которые скрывали своё присутствие, не попадались им на глаза, так что они сами себя обрекали на то, чтобы оставаться глупыми, слепыми и, как следствие, неподготовленными к этому нашествию.
За то время, пока занимался рассвет нового толнора, мы успели завладеть оставшейся частью Па’ноктикума. Ни один из жителей этого города не бежал — все были обращены во тьму некрополиса. И только лишь центральная часть была пока что ещё оставлена живым. И вот, когда дневное светило оторвалось от горизонта, двери казарм раскрылись. 23 стражника, вооружённых мечами и щитами, неуверенно выбрались наружу. Стояла напряжённая тишина, как будто бы никого из живых, кроме них, больше не осталось. Они глянули на северную главную дорогу. Она уходила вдаль, где уже клубилась тьма некрополиса. Один из них судорожно сглотнул и, понизив голос, заговорил всякие слова, которые подрывали общий дух. Но другой, пытаясь, не допустить морального разложения, принялся в полный голос подбадривать всех окружающих, как вдруг издалека до них донёсся приглушённый предсмертный крик. Когда все услышали это, их объял непомерный страх. Они боялись даже шевельнуться. Но воодушевляющие речи продолжились. Все слушали его и наполнялись решимостью покарать жутких захватчиков. Пока всё это так продолжалось, из западной части города к ним надвигалось полчище бессмертных, возглавляемых некромантами. Кто-то заметил это и пытался дозваться до остальных, но его голос потонул в пламенной речи оратора. И
