стали спускаться по крайне неудобному, скользкому подобию лестницы.
— Да я двадцать привёз! — донеслась снизу ругань, и марахлинги остановились, осторожно присматриваясь и прислушиваясь. — Да Владыкой Алкаром клянусь! Двадцать!
— Ну и где? — устало-равнодушно спросил кто-то.
— Да я-то откуда, долбаная твоя дыра, знаю?! Хотя… Ну-к, иди сюда!
Разведчики осторожно выглянули из-за поворота лестницы.
— Щас я тя поимею, эльфья жопа! — угрожал толстый орк юному сородичу. — Куда сунул?!
— Чё? Чё? — только и повторял тот.
— Камушки мои долбаные! Сраные камушки! Где?!
Начав шарить у помощника в одежде, толстый орк поглядывал на охранника кузницы, но тот оставался равнодушным — наблюдал подобное часто, интерес пропал давно.
— Да в другом узле! Точно! — юнец попытался вырваться, указывая на кучу набитых мешочков в одном большом. — Ну попутали, положили не туда!
— Я проверю, долбаный стручок!
Охранник показательно вздохнул, начал притопывать ногой.
— Да я быстро щас проверю, я ж знаю, чо тут де!
Толстый орк нагнулся к сложенным ценностям, бормоча: «Тут должно быть сто и тут тоже, а тут, жопа эльфья, полста…» Заметив, что внимание сосредоточилось на счёте, юнец вдруг сорвался с места, бросился вверх по лестнице и с размаха врезался в одного из разведчиков. Адан, понимая, что должен изображать местного, схватил мальца за грудки и швырнул обратно. Тот снова попытался бежать, но на шум собрались работники кузницы, догадавшиеся, что сейчас состоится нечто интересное, поэтому спастись воришке не позволили, а начали помогать хозяину искать краденное — принялись рвать на юном орке одежду в клочья. Особенно старались его ровесники-подмастерья. Когда одежды не осталось, блеснула сталь.
Дор-ломинские разведчики разделились: двое остались наблюдать за расправой, изображая искреннее веселье, остальные четверо поспешили выполнить задуманное.
Ножи в руках орочьего молодняка сначала просто покрутились в воздухе, а потом один из подмастерьев с жутким хохотом вонзил лезвие в живот воришки и резко дёрнул вверх. Кровь брызнула во все стороны, раздались страшные крики. Схватившись за выпадающие из раны кишки, юнец упал на колени.
— Забирай свои камни, господин, — очень вежливо сказал убийца всё ещё возившемуся с мешочками толстяку. — Сожрал он их, отвечаю.
Чтобы доказать свою правоту, подмастерье повалил ещё живого собрата и начал резать его внутренности. Один камень нашёлся быстро, но потом внимание всех привлекло совсем иное: в кишках орка оказалось что-то живое. Сначала подумалось, будто это просто полоска ткани, но лента вдруг зашевелилась, и молодняк бросился смотреть. Кто-то схватил странную тварь и принялся тянуть. Кроваво-вонючее месиво, из которого тащили бесконечное скользкое нечто, было настолько отвратительным, что марахлинги, немало повидавшие, ощутили дурноту. Зато оркам было весело. Двое хоть и проблевались прямо рядом с умирающим собратом, но потом продолжили ржать над происходящим и содержимым своих желудков, изображая, как смачно его исторгали.
— Гы! — хмыкнул охранник в сторону твари из кишков. — Какая длинная долбанина!
— Каменьки мои где, имел я вас! — завопил толстяк, опомнившись. — Восемь штук! А, вот один. Значит, семь! Где?!
— В зад ему слазь, — спокойно предложил кто-то из старших. — Кста, — он вдруг уставился на дор-ломинских разведчиков. — Я вас где-т видал. Вы не здешненские. Чо надо?
Юные орки, вытащившие из кишков уже не шевелившегося сородича похожую на ленту тварь, начали тянуть её, пытаясь разорвать. Существо выскальзывало из рук, шлёпалось на пол, извивалось, и тем ещё больше веселило юнцов.
— Зырь, какая у него башка!
— Я б туда сунул!
— Суй! Мы посмотрим!
Марахлинги откашлялись.
— Мы проверить, — сказал один из них, стараясь отвлечься от вони. — Грят, не досчитались железяк. С юга прут всякие, а железяк не хватило.
— Это ваши прут, — авторитетно заявил охранник. — У нас всё чётко, в зад вас и в перёд.
— Чем докажешь?
— А ты чем докажешь, что не шпиён? — начал напирать кузнец, первым почуявший неладное. — С юга у него прут! А сам с севера будто!
— С чего эт я должен быть с севера? — на местный манер заспорил разведчик. — Сам-то ты с севера шо-ль?
— А я чо?
— Тих! — охранник принюхался. — Печи проверьте, братва. А вы, — он указал на трёх сородичей, видимо, тоже стороживших кузницу, — проводите этих двоих к Желтохрену. Он знает, кто счас где вражин долбит, сразу разберётся.
Марахлинги переглянулись. Пока сопровождающих намечалось трое, люди не сомневались — отойдут подальше и убьют врагов, но внезапно к ним присоединились ещё пятеро. Пришлось готовиться врать дальше.
Мороз усиливался, дышать стало совсем тяжело. В дороге орки ругались, шептались о чём-то, пили, сморкались в рукава и всё неувереннее двигались вперёд.
— Да провались всё к эльфододрану! — рявкнул в конце концов, судя по всему, главный. — Переждём холодрыгу у Гро. Он тож бывал там, у него спросим.
Марахлинги снова переглянулись. Прозвище Желтохрен говорило о том, что его носитель — человек или получеловек, светловолосый, значит, с восточного фронта. Как правило, эти ребята признают только плату за любое дело, поэтому подкупить их не составляет труда, а вот Гро… Этим алкаримом может быть кто угодно.
От мороза слезились глаза, поэтому внезапно ощутившаяся вонь стала первым признаком приблизившегося жилья того самого умника, на которого рассчитывали охранники кузницы. Похоже, кто-то жёг трупы.
Присмотревшись, дор-ломинские разведчики увидели огромный покосившийся дом из глины и камней, с высоким кривым частоколом, около которого не слишком тепло одетый ребёнок грелся рядом с тлеющей горой тел.
— Эт чё?! — взвыл главный охранник. — Где Гро?!
Орчонок не ответил, только кивнул в костёр.
— Какого дроча?! Эт чё?! — стражи занервничали, принялись орать друг на друга и на дитя, но ребёнок не слишком боялся — жмурился, не более.
— Сдохли, — пояснил юнец. — Все. Только я и сестра живы. Ну и этот тоже.
Делая вид, будто заодно с орками, а на самом деле ища пути побега, марахлинги пошли вокруг дома и обнаружили слегка припорошенные снегом замёрзшие трупы, лежавшие на заднем дворе, похоже, не один год. По всему выходило, что яд мертвецов во время недавней
