— Не знаю, скажи.
— А то, что в ОПЕК входят две ручные для американцев страны. В политическом плане, что их не попросишь, всё сделают: и Израиль признают, и западные ценности утвердят. А вот как дело дошло до денег, они уже не друзья Штатам вовсе. Угадай, как эти страны называются?
Родерик молчал.
— Что, разве иранский шах, не американский ставленник? Разве не иранский премьер Моссадык национализировал нефть, а потом его сверг шах и вернул американским и британским нефтяным компаниям доход с иранской нефти? Той же «Тексако» вернул, разве нет? Да, эмбарго против Штатов шах не поддержал. А вот удовольствие от сверхприбыли от возросших цен на нефть он вкусил по полной, никакая благодарность американцев за то, что вернули ему власть, не заставила шаха одуматься и цены больше не поднимать. Деньги, это ведь такая вещь, что хочешь их всё больше и больше. То же можно сказать и про Штаты — как же плохо, когда приходится платить все больше и больше, а ведь так этого не хочется.
— Я понял твою мысль.
— Правда? А я ведь не закончила. Так какая там у нас вторая ручная страна? Подсказываю, начинается на С.
— Ну, Саудовская Аравия. Ну, и что?
— А то, Рори, что в криминальной хронике я вычитала такую интересную вещь. Оказывается, этим летом в Саудовской Аравии сменился король. А знаешь, почему?
— Потому что предыдущий помер.
— Именно. А знаешь как? Его прилюдно убил родной племянник, который, о чудесное совпадение, учился в американском университете. И, о чудесное совпадение, покойный король, в отличие от иранского шаха, эмбарго для США поддержал. А теперь его нет, есть новый король, человек умный, понятливый, потому в вопросах политики сговорчивый. Но, видимо не до конца. Его министр Ямани всё равно гнёт своё и цены на нефть понижать не собирается. Знаешь, как сказал в одном интервью мой бывший соотечественник госсекретарь США Киссинджер? А он сказал не так давно следующее — единственный путь радикально снизить цены — это начать широкомасштабную политическую войну против таких стран, как Саудовская Аравия и Иран, и что в случае их отказа от сотрудничества они будут рисковать своей политической стабильностью и, возможно, безопасностью. Правда, мило?
— Ну, и что ты хочешь сказать, тебя и Карлоса нанял лично Киссинджер?
— Я тебе лучше скажу, почему он сделал это именно сейчас. Встретилась мне одна интересная заметка. Оказывается, за два месяца до начала конференции ОПЕК, Штаты вели переговоры с Советами о продаже теми нефти в обмен на пшеницу. Интересный расклад — Америка посчитала лучшим покупать нефть у недружественной России, чем у ручных саудитов и иранцев. Но сделка-то сорвалась — не сошлись в цене, потому что Штаты не захотели финансировать своего политического и военного соперника, а Советы не дураки, чтобы продешевить, и отдавать нефть по цене ниже рыночной. Вот теперь у Штатов советской нефти нет, а у ОПЕК покупать её дорого. Но всё это произошло в октябре. Так что же делать в декабре? А не организовать ли за два месяца акцию, которую Карлос, как военный спец называл операцией? Не припугнуть ли нефтяных министров, не показать ли им, что пока они наживают для своих стран миллиарды, их собственные жалкие жизни ничего не стоят? Именно поэтому к ним на конференцию, которую, о чудо, в здании «Тексако» никто толком не охраняет, могут прийти шесть террористов, взять их в заложники, а некоторых просто убить. Страшно, правда? Я думаю, в те четыре дня в Тегеране и Эр-Рияде всем тоже было страшно. Я даже уверена, что власти этих двух стран поняли и осознали многое. А потом позвонили в Вашингтон с извинениями и заверениями в верности и, о чудо, Карлос передумал убивать Ямани и Амузегара. А ещё доплатили ему сверху, на всякий случай, если отмена приказа из Вашингтона дойдет поздно. Ну, как тебе моё видение недавних событий?
С минуту Родерик молчал, а потом, заворожено воззрившись на Алекс, выдал:
— Ты фантастически умная женщина.
— Брось подхалимничать.
— Нет, я так действительно считаю. Если ты смогла собрать только из прессы все эти данные, слепить их воедино и осмысленно подвести итог, значит ты хороший аналитик.
— Я просто перестаю быть дурой, Рори, за которую ты меня уже восемь лет держишь.
— Забудь, — мотнул головой он, — всё это теперь в прошлом. Я предлагаю тебе работать на равных.
— Может, и зарплату будем делить пополам?
— Не исключено. Ведь ещё немного и ты сама сможешь планировать операции. Ты хоть представляешь, как в нашем деле ценятся подобные навыки?
— Ты мне так и не сказал, на кого мы работаем.
— Ты же умная женщина, догадайся сама.
— Хватит, Рори, я теперь эксперт по мировой нефтеторговле, а не спецслужбам США. Просто скажи, как она называется, если не ЦРУ.
— Разведывательное управление Министерства обороны США. - был ей лаконичный ответ.
— Военная разведка? — нахмурилась Алекс. — Что за чушь, Рори. С чего вдруг военные США стали поддерживать ВИРА в моём лице? Хотите руками республиканцев расшатывать обстановку в стране-союзнице, чтоб она снова не возродилась в империю и не потеснила Штаты с Олимпа сверхдержав? Или это такая частная инициатива ирландской диаспоры в разведсообществе?
Родерик неопределенно помотал головой:
— Пожалуй, и то, и другое вместе взятое.
Но Алекс ответ не удовлетворил:
— Может, хватит уже водить меня за нос? Какая-то военная разведка устраивает заговоры против всех и вся самыми изощренными способами и об этом никто из общественности не догадывается?
— Я тебе говорю правду. Да, мы не так популярны, как ЦРУ, да, про нас не пишет пресса, про нас не сочиняют страшных книг, нас не выставляют бесчеловечными людоедами. Мы менее на виду, потому-то и действуем тоньше и реже проваливаемся.
Алекс оценивающе оглядела Родерика:
— Значит, разведывательное управление? — на всякий случай, уточнила она.
— Разведывательное управление, — кивнул Родерик.
— РУМО.
— Оно самое.
— И я на него работаю?
— Работаешь.
— Восемь лет?
— Этим августом уже будет девять.
— Девять, — повторила Алекс и кивнула. — И что будем делать дальше?
— Дальше? — воодушевился Родерик. — А дальше у наших ног весь мир!
Глава четвёртая
1976, Ватикан
После полудня, когда все служащие конгрегации по делам духовенства разошлись на обед, отец Матео остался в приемной, чтобы прочесть присланное из Никарагуа этим утром письмо от своей сестры Мануэлы, которое он с нетерпением ждал.
«Здравствуй, Тео.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
