А в деревне… А в деревне тоже нечего есть. Мог ли ты когда-нибудь такое себе представить — деревня и без еды? А знаешь, почему? Сомоса и его семья владеют почти всеми землями в стране, он и приказал крестьянам не сеять ничего кроме хлопка. Представляешь, Тео, по всему Никарагуа, на всех плантациях не растет ничего кроме хлопка. Да, есть несколько плантаций, где выращивают бананы, но это не для Никарагуа, а для американской экспортной компании, те бананы без остатка она вывезет в Штаты. А Сомоса продаст хлопок за границу и на вырученные деньги втридорога купит у Штатов еду для никарагуанцев.
Тео, я простая монахиня, я не настолько образована, чтобы разбираться в тонкостях экономики в масштабах целой страны. Но даже и мне понятно, что так вести хозяйство никуда не годится. Это позор, если страна не может сама себя прокормить. Но когда руководитель страны делает всё, чтобы его народ голодал на собственной земле, разве это не преступление? На хлопковой плантации люди ведь работают не за деньги — Сомоса им ничего не платит. Они работают на него за еду. И им ещё пеняют, что они слишком дорого обходятся государственной казне.
Тео, ты думал, в XX веке больше нет рабства? Да, наверное, то, что происходит в Никарагуа куда хуже рабства. Помнится, в былые века плантатор не выжимал из своих рабов все соки, не заставлял работать до изнеможения, чтобы тот замертво падал на поле. Нет, раньше рабовладельцы старались беречь рабов, но не потому, что жалели и вспоминали, что в Царствие Небесном не будет слуг и господ. Нет, они щадили несчастных, не морили их голодом, не обрекали на смерть только потому, что умри раб, то станет меньше рабочих рук, и плантатор понесёт убытки. А что может для такого человека быть хуже убытков? Правильно, ничего. Но такое положение вещей, такие нравы были давно.
Здесь, в Никарагуа, Сомоса не заботится ни о ком из своих подданных. Потому и крестьяне умирают с голода, потому и центр Манагуа, что диктатор присвоил себе, будет лежать в руинах. В нашей деревне крестьяне выпасают скот, но этот скот не их, он весь принадлежит Сомосе. Давно ли ты слышал о таких порядках? Кажется, так было в Ирландии лет сто тридцать назад, когда ирландцы выпасали скот, а потом приезжали английские помещики и грузили коров с овцами на корабли и увозили в Англию, а ирландцам оставалось есть только картофель, если он уродится.
В Никарагуа только Сомоса и его семья решают, какой товар и куда отправить, потому что им принадлежит весь никарагуанский флот. Они решают, сколько хвалебных речей в честь диктатора будет написано в газетах, потому что пресса принадлежит тоже им. У них есть пакеты акций всех никарагуанских компаний. Этим нескольким людям принадлежит треть всего национального богатства страны, страны, где проживает почти два миллиона бедняков.
Я не боюсь писать тебе такие слова только потому, что наши письма всегда были и есть на старо-испанском, а здесь его никто не поймет, разве что примут за диалект португальского. Да, почту досматривают и читают, а всех подозрительных и неблагонадежных ещё со времён Че Гевары здесь принято арестовывать и пытать. А тех, кто выходит на площади и протестует против пыток, расстреливает из пулемётов национальная гвардия. Были такие деревни, в которых власти заподозрили появление партизан, а после приходила национальная гвардия, насиловала всех женщин и девочек, а после вырезала всех жителей и скот и поджигала дома. Больше тех деревень нет.
Ты должен был слышать, в Никарагуа есть те, кто не забыл о народе и готов воевать за его свободу от диктатуры, ежедневного ограбления и террора. Года два назад левые партизаны-сандинисты захватили поместье одного бывшего министра, в то время как там начался торжественный приём в честь американского посла. На том приёме были сплошь миллионеры, министры дипломаты, а главное, родственники Сомосы. Тогда сандинисты потребовали от властей поднять минимальную заработную плату трудящимся, выпустить из тюрем политзаключенных и опубликовать в прессе заявление Сандинистского фронта народного освобождения, чтобы весь мир услышал и узнал, что есть такая маленькая страна Никарагуа и правит ей диктатор Сомоса, против которого и ведётся партизанская война. И Сомоса всё выполнил, потому что он может отдать приказ расстрелять протестующих студентов, а допустить, чтобы партизаны убили американского посла и его родственников — нет.
После того случая Соединенные Штаты создали военные отряды из солдат Центральной Америки и направил их в Никарагуа, как они сказали, защищать страну от террористов. Чему удивляться, если террористами они готовы именовать всех, кто им не нравится, хоть палестинцев, что хотят вернуть себе родные земли, хоть сандинистов, которые хотят вернуть своему народу достоинство и право на жизнь. США до всего есть дело, они ведь считают Никарагуа своей колонией, считают, что вправе ставить у власти кого угодно, лишь бы он был лоялен лично им, выращивал им так необходимый хлопок, продавал задёшево, а на врученные деньги тут же закупал у них еду втридорога. США должно быть счастливы такому положению дел — и хлопок получили и деньги внутри страны оставили. Что это, если не колониализм, Тео, как ещё это назвать? Здесь, в Никарагуа американцев интересует хлопок, а в остальных странах Центральной Америки — бананы. Ты же слышал это выражение — «банановые республики» — их прозвали так за то, что такие страны нужны Штатам как угодья для выращивания фруктов, которые потом вывезут в Штаты и съедят там же. А тем республикам оставят лишь малость, чтобы крестьяне не умерли с голоду и в следующий сезон снова занялись выращиванием бананов.
А сандинисты, никарагуанские партизаны, не хотят больше мириться с жадностью Сомосы и его марионеточной диктатурой. Они не дают себя запугать, они готовы отдать жизни, лишь бы народ Никарагуа встал с колен. Ты считаешь, в этом есть что-то дурное, что-то предосудительное и мерзкое? Может, ты считаешь, что люди в этой стране до скончания века должны прозябать в нищете и голоде? И всё же я надеюсь, что нет, ты не мог за несколько лет, что мы не виделись, так очерстветь сердцем. Не мог Рим так тебя испортить.
Хотя, мне так кажется, что душой и сердцем ты живешь исключительно в Ватикане, и происходящее за его стенами тебя мало волнует. Тео, пожалуйста, напиши мне, что это не так. Не только с тобой я веду переписку, подруги регулярно пересказывают мне, что происходит в мире. Тео, что творится в Италии, неужели ты ничего этого не видишь, или просто не хочешь писать и расстраивать меня? Но я же не впечатлительная маленькая девочка, зачем умалчивать? У вас же каждый день неофашистские банды убивают коммунистов, а марксистские банды убивают фашистов в ответ, а потом и те и другие устраивают теракты, взрывают банки, поезда, убивают людей. Что случилось с Италией? Откуда в людях столько злобы и ненависти? Почему никто не хочет их примирить? Тео, ведь итальянское общество раскалывается. Вот на недавних парламентских выборах треть итальянцев традиционно проголосовали за христианских демократов, а другая треть — за коммунистов. И что в этом такого страшного? Почему все кричат о «красной угрозе» и хватаются за голову? Разве выборы, это не демократия, разве мнение трети итальянцев, что захотели видеть в парламенте коммунистов не должно учитываться? А если нет, тогда какая это демократия — это та же диктатура, что и здесь в Никарагуа.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
