Не видя — это для бога необязательно — Ракот всей кожей ощутил вспыхнувшие внизу лесные пожары, вскипевшие реки, устремившиеся вниз с гор лавины и камнепады. Где-то на южных и северных островах оживали давно дремавшие вулканы; Закон Равновесия показывал себя во всей красе.
— Пр-роклятье! — зарычал Ракот, наконец, выровняв полёт очумевшего вепря. Барьер исчез, Спаситель спокойно шагал дальше, а заполняющие пустоту заклинания всё никак не начинали работать.
Оставалось только сжать зубы и погнать летучего зверя обратно к золотой лестнице. Он, Ракот, Владыка Мрака, пусть даже и бывший, так просто не сдастся.
Только сейчас он заметил на золотой лестнице две сцепившиеся вместе человеческие фигурки, и это были отнюдь не его рыцари.
* * *
Анэто и Мегана бежали вверх по бесконечным золотым ступеням, каблучки хозяйки Волшебного Двора звонко стучали. Вниз, где остались рыцари в белом, ни маг, ни волшебница старались не смотреть. По-детски взявшись за руки, они оставляли позади ступени десяток за десятком. Что они станут делать, когда столкнутся лицом к лицу со сверкающей фигурой, спускающейся им навстречу, ни он, ни она не думали — сейчас главным было добежать, дотянуть, не сорваться.
И ещё главным оставались соединённые, намертво вцепившиеся друг в друга руки.
— Ничего, — пыхтел Анэто, утирая пот со лба. — Продержимся. Вдвоём-то — и не продержаться! Да мы, если надо, тут с тобою год простоим…
…Они не знали, что поднимаются куда быстрее Ракота. Без всяких летучих зверей, просто прыгая по золотым ступеням, они стремительно настигали Нового Бога.
— Ан, кто это? Что это? — едва вымолвила запыхавшаяся Мегана, останавливаясь и почти повисая на руке мага.
Они перестали обращать внимание на Спасителя, во все глаза глядя на преградившего тому путь могучего воина в роскошной чёрной броне и накинутом на плечи алом плаще. Воин восседал верхом на жуткого вида клыкастом звере, без всяких крыльев, но явно способном летать, потому что между копытами этого вепря и золотом ступеней оставался ещё добрый локоть.
— Не знаю, Мег. Но, кто бы это ни оказался, нам он друг. Смотри, смотри!
Они невольно пригнулись — незримый ветер от могущественного заклятья плеснул прямо в лица. Воин в чёрном и алом резко повёл рукою, словно проводя черту — перед ним вскипела тёмная завеса, словно нож, рассекла золотистый путь Спасителя.
— Внизу-то что творится… — охнул вдруг Анэто, невольно бросив взгляд за край лестницы.
Несмотря на окутывавшую Эвиал злую ночь, с золотых ступеней открывался широкий вид. Мегана, с каплей вампирского яда в крови, видела ещё дальше и чётче.
Земля заходила ходуном, деревья с треском выбрасывало из их гнёзд, растопыренные корни пытались удержаться и лопались. С грохотом валились вековые стволы, людские домики обращало в пыль. Хозяйке Волшебного Двора даже показалось — она видит бегущие фигурки.
Однако ярко освещенные храмы не тронуло. Полосовало холмы и горы, рушились мосты и башни, но твердыни Спасителя не поколебало.
Зачарованные этим зрелищем, Анэто с Меганой пропустили миг, когда Спаситель коснулся посохом темной преграды. Они едва удержались на ступенях, отчаянно вцепившись в холодные и гладкие края; а внизу разверзся настоящий хаос.
Что-то незримое, шипящее и свистящее пронеслось от схватившихся врагов, прянуло вниз, разя без разбору лес и поле, реку, озеро и деревню. Словно катились невидимые колёса, оставляя за собой широкие огненные борозды. Вековые дубы ломало, словно щепки, размётывало замки, опрокидывало корабли в гаванях — незримые колёса всё катились, неся смерть и разрушение Эгесту, Мекампу и области Святого Престола. Тьма не стала им преградой, её занавес лопнул во множестве мест, Аркин обращался в руины.
— Они ж тут ничего не оставят! — вырвалось у Меганы. — Вставай, Ан, вставай. — Чародейка вскочила на ноги с нечеловеческой лёгкостью и грацией. Ещё один невольный дар Эфраима.
Маг стиснул зубы и заставил себя оторваться от казавшихся такими надёжными и спасительными ступеней.
Воина в чёрном и алом тоже отбросило далеко в сторону, однако на спине вепря он удержался, вновь понёсся к сияющей лестнице, наперерез Спасителю — однако дорогу тому уже заступила разъярённая Мегана.
— Стой! — Её голос обрёл неожиданную силу, загремел, разносясь из конца в конец небосвода. — Поворачивай назад! Эвиал — не твой!
Печальный странник в поношенном сером хитоне. Грустные, всепонимающие глаза — иконописцы рисовали Его правильно, а, может, Ему заблагорассудилось принять именно такой облик. Но почему же за оболочкой этих глаз она, Мегана, чувствует звериный… нет, вампирий голод?! Да, там крылось ещё много чего, кроме этого голода, но его волшебница ощутила первым.
Родственные души, видно.
Спасибо тебе, Эфраим. Ты дал мне силы понять.
— Явился сожрать нас всех? — подбоченилась чародейка. Анэто встал рядом с ней, бледный, но решительный.
— Ты не пройдёшь, сущность, — как мог твёрдо бросил маг.
На Ракота Спаситель надвигался бестрепетно и неостановимо, не утруждая себя даже защитой от назойливой мухи. Однако перед Анэто и Меганой Он приостановился. Выражение Его лица не изменилось — однако он стоял, и правая рука медленно поползла вниз по отполированному посоху.
Внизу бушевал хаос, и Анэто вдруг ощутил себя и впрямь защитником всего Эвиала. Полы его плаща наполнил прилетевший снизу свежий ветер; да, он нёс гарь пожаров, крики умиравших в пламени, грохот рушащихся стен и треск ломающихся мачт; но боль Эвиала стала силой чародея.
Анэто не думал, какое заклятье выбрать или как лучше ударить. Атаковало всё его естество, вся его память с первого дня до последнего; всё, сделавшее смышлёного и одарённого эбинского паренька главой Белого Совета и ректором Академии.
Молния. Чистое, неосквернённое пламя, облачный огонь. Она восстанавливает равновесие меж небесами и землёй, возвращая скопившуюся силу.
Спасителя оплела слепяще-белая паутина, гром сотряс золотую лестницу, и её ступени вдруг заходили ходуном, меж ними появились чёрные трещины.
Неистово завизжала Мегана, оскалилась — во рту у неё стремительно удлинялись клыки, вытягивались двумя парами белых игл.
Спаситель замер, затем принялся неторопливо срывать с себя яростно трещащие молнии Анэто, что изо всех сил пытались сейчас задушить своего великого врага. Молнии, словно белые змеи, сопротивлялись до последнего, но всё-таки не выдерживали — заскорузлые тёмные пальцы Спасителя рвали их и роняли на празднично сверкающие ступени.
* * *
Люди. Пусть не простые, волшебники, и, по меркам Эвиала — из первых; но пришли, встали на гибельный для себя бой, не испугались и не согнулись.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
